глаза умоляли прислушаться. — Откройся им, и тебе помогут.

Ага, конечно.

— Они могут только выписывать препараты, — напомнила я, сидя на столешнице. — А долбаные таблетки мне уже поперек горла.

— Врачам виднее. Раз выписывают, значит надо. — Хью положил яблочную кожуру в мою протянутую ладонь. — Малыш, с такими вещами не шутят. Чем скорее мы примем меры, тем лучше.

— Посмотри на меня. — Мое лицо озарилось улыбкой. — Со мной все замечательно.

— Это пока. Тебе необходима помощь, Лиз. Такие бешеные перепады настроения до добра не доведут.

— У меня же не маниакальная стадия, — возразила я, мысленно негодуя, что Хью обламывает весь кайф. — Ее нет и не будет.

— Так все и начинается, — упорствовал он, отказываясь верить в мое здравомыслие и уравновешенность. — Пару-тройку недель тебя бросает из стороны в сторону. Вагонетка на американских горках поднимается все выше, достигает пика и летит вниз.

Аналогия меня позабавила.

— По-твоему, я — вагонетка на американских горках?

— В плане перепадов настроения да. Сначала подъем, эйфория. Потом еще выше, к поцелуям. На новом вираже ты перестаешь спать, творишь всякую дичь. Дальше идет кульминация, ты балансируешь на грани самоубийства, а после впадаешь в депрессию. — Он потер подбородок и, откусив яблоко, добавил: — Не забывай, я катаюсь с тобой с семи лет.

— Если тебя это так бесит, почему не соскочишь?

— Потому что я тебя люблю, — просто ответил Хью. — И с тобой не бывает скучно.

Глядя, как он впивается зубами в яблоко, я словно очнулась и, не в силах совладать с собой, окинула его плотоядным взглядом.

Закатанные рукава рубашки открывали потрясающие руки — жилистые, сильные, поросшие темными волосками.

С ума можно сойти.

— Раздевайся, — промурлыкала я, расстегивая школьную блузку. — Быстро.

— Нет, нет, нет. — Мой парень предупредительно выставил ладонь. — Спрячь свои прелести, ведьмочка. Сейчас все равно ничего не будет.

— Почему? — Я прижала Хью к столешнице и, опустившись на колени, потянулась к его ширинке. — Родители вернутся только вечером.

— К вопросу о перепадах настроения, — завел Хью, тщетно пытаясь меня оттолкнуть. — Прямо посреди разговора ты ни с того ни с сего... твою мать!

У него вырвалось резкое шипение, когда мои губы сомкнулись на члене.

— Ммм, — стонала я, как одержимая обрабатывая его губами, зубами и языком.

— Нет, нет, тормози, — сопротивлялся Хью, инстинктивно двигая бедрами. — Не надо...

Он осекся, когда я подняла взгляд и провела языком по всей длине.

— Малышка, когда ты ласкаешь меня ртом, я вообще ничего не соображаю.

Вот и прекрасно.

Именно этого я и добивалась.

Радостные друзья и разоблаченные девушки

17 октября 2003 года

Хью

— Кто тебя так осчастливил? — спросил я у сияющего Фили в пятницу на автобусной остановке. Тот смутился, чем здорово меня развеселил. — Чел, да ты покраснел!

— Ничего я не покраснел, Хьюи. — Фили потер подбородок в попытке стереть предательский румянец с лица. — Нас задержали на последнем уроке, пришлось бежать сюда со всех ног, вот щеки и горят.

— Щеки у тебя горят из-за девчонки, — засмеялся я. — Колись, кто она?

— Никто. И вообще, нет никакой девчонки, — быстро ответил он. Слишком быстро.

— Кого ты обманываешь. — Я шутливо ткнул его локтем в бок. — Выкладывай.

— Ладно, ладно! — Пат пригладил темные волосы и, не глядя на меня, выдавил: — Допустим, девчонка есть.

— Ха! И кто?

— Кое-кто из музыкального кружка.

— Внезапно, — ухмыльнулся я. — А мы с ней знакомы?

— Вряд ли. Она новенькая.

— А имя у новенькой есть?

— Есть, — протянул Фили. — Но для выводов еще рано. Не хочу ничего говорить, пока не появится какая-то ясность. — Он шумно перевел дух. — Ты меня понимаешь?

— Да, чел. — Я ободряюще похлопал его по плечу. — Вполне.

— Кстати, если ясность появится к твоему дню рождения, ты не станешь возражать, если я... ну... — Патрик осекся и смущенно поежился.

— Чел, приводи кого хочешь, — выручил я друга, потому что знал, как ему непросто.

Коммуникативные навыки Фили всегда оставляли желать лучшего. На моей памяти он предпочитал помалкивать и не привлекать к себе внимание, хотя застенчивым не был и проблемами с самооценкой не страдал. Просто не любил общаться. Скрытный, вечно себе на уме, Патрик, как и Джонни, всячески избегал серьезных отношений.

Случайных связей у Фили хватало, но нас он ни с кем не знакомил. Раньше я списывал это на детскую влюбленность в Лиз, однако со временем понял, что дело в его эмоциональной отстраненности. Значит, таинственная девушка выбивалась из общего ряда, раз сумела задеть тщательно оберегаемые струны в душе Фили.

Вскоре подкатил школьный автобус, и мы заняли свои места. Попутчицу мне долго ждать не пришлось — она появилась через секунду, плетясь за моей гиперактивной сестрой.

— Простите, что задержались, сэр, — обратилась Клэр к Микки, нашему пожилому водителю. — Во всем виноват мальчик. — Перегородив проход, сестра шумно вздохнула. — Его зовут Джейми Келлехер. — Она ткнула себя в грудь и добавила: — Он позвал меня на свидание, сэр. Меня!

— Клэр, сколько раз повторять, не называй меня «сэр». Дорогая, я водитель, а не учитель, — хохотнул Микки и добавил: — А сейчас будь умницей, проходи.

— Как скажете, сэр, — пискнула сестра и, выпустив наконец руку моей девушки, направилась к своему месту. — То есть Микки, сэр.

— На математике она слопала упаковку «Скиттлз». — Поравнявшись со мной, Лиз задрала юбку, чтобы перелезть на свое сиденье. — Считай, подпиталась, как от электрогенератора.

— Похоже, тебя ждет бурная ночь в ее комнате, — протянул я, самым наглым образом рассматривая ее бедра.

— Кто сказал, что я буду ночевать с Клэр? — игриво откликнулась Лиз.

Я уже собирался ответить ей в тон, но слова застряли в горле, а внутри все сжалось.

Проклятье!

— Жди сегодня под одеялом гостью, — замурлыкала Лиз, усаживаясь у окна.

Стиснув зубы, я принужденно кивнул.

Не устраивать же скандал в автобусе!

Упорно настаиваем и упорно сопротивляемся

17 октября 2003 года

Лиззи

— Надо поговорить! — объявил Хью, направляясь за