Дальше слова обрывались. Нижняя часть листа была залита неровным росчерком — то ли сажа, то ли засохшая кровь перечеркнула остальное, превратив записи в черную корку. Но и крох прочитанного хватило, чтобы в голове у Яна закололо.

Он бросил бумагу обратно в ящик и поспешно задвинул его, стараясь скрыть следы своего присутствия, сдувая пыль обратно на крышку.

Ему нужно было найти ведьму.

Ян пошёл по едва заметной тропе, петляющей меж деревьев. Следы босых ног на сырой земле были свежими, чёткими. Он шёл быстро, пригибаясь под низкими ветвями, пока тропа не вывела его к каменистой равнине.

Ян вовремя заметил движение впереди. Он быстро прижался к выступу скалы, стараясь слиться с камнем и не дышать.

Из дыры в скале, которую Ян сначала и не заметил, появилась Герда. В руках она бережно держала свёрток, завёрнутый в грязную тряпицу. В центре каменистой площадки стоял плоский валун, точно алтарь, покрытый темными потеками. На нём были разложены пряди рыжих волос, бледные обрывки кожи и нечто, напоминающее кость. Всё это лежало рядом с окровавленным лоскутом ткани.

Чуть поодаль возвышалась бесформенная куча. То ли земля, то ли глина — Ян не понимал. Но он тут же заметил в этой куче движение. Казалось, тварь эта дышит, медленно пульсируя и раздуваясь.

Герда склонилась над сгустком и начала аккуратно вталкивать в него всё то, что держала в руках. Ян затаил дыхание, сильнее вжимаясь спиной в камень.

«Сиди тут. Жди. Если с ней что-то случится... то сама виновата. Знала, куда шла». — крутилось в голове.

Нога его начала нервно постукивать по камню. Он понимал — если что-то пойдёт не так, эта тварь сначала сожрет ее, а потом примется и за него. Бежать было некуда, да и он не сможет просто смотреть — ведьма была ему нужна. Чтобы наконец закончить этот чудовищный ритуал и вернуть жизнь его деревне. Или хотя бы объяснить, почему спасла того, кто пришёл её убить.

Ян вжался в камень, ощущая каждый острый выступ сквозь ткань рубахи. Дыхание царапало сухое горло, пока он наблюдал за ведьмой. Пальцы теперь уже с силой вдавливали в массу пряди волос, лоскуты кожи, обломки костей, а её неразборчивый шёпот сливался с шелестом ветра.

И тогда глина ожила. С хлюпаньем грязь пошла вверх, вытягивая короткие подобия рук и ног. Движения были кособокими, словно у новорождённого телёнка, впервые пытающегося встать на дрожащие ноги. Тварь валилась вбок, но упрямо лезла вверх, впитывая пепел с валуна.

— Тише... — прошептала Герда. Звук едва долетел до ушей Яна. — Слушайся. Держись. Я здесь, слышишь?

Она склонилась ниже, её руки были по локти измазаны в этой жиже, она нашептывала свои заговоры быстрее, срываясь на выдох. Глиняная фигура неожиданно повернула комок, служивший ей головой, в сторону ведьмы. Ян всматривался до рези в глазах, видел лишь выпирающие бугры, но не мог найти ни одного уязвимого места, если понадобится эту тварь прикончить. Ни глаз, ни сердца — как бороться с ожившей грязью?

— Держись, — выдыхала Герда, прижимая ладони к омерзительной массе, словно пыталась согреть её. — Я здесь, я здесь.

Слова, полные нежности к этому слепому уродцу, заставили Яна сделать шаг вперёд. Он ступал осторожно, то и дело замирая и боясь издать звук сапогом по камню. Глиняный ком зашевелился сильнее, с повизгиванием вытягивая новые конечности, из пор жижи сочилась мутная влага. И тогда Герда, не отрывая рук от его бока, дрожащим от слез голосом спросила:

— Ты меня узнаёшь? Скажи, что ты меня узнаёшь.

Ян сделал ещё два шага, пригибаясь за выступами камней. Теперь он видел её лицо, в профиль — осунувшееся, усталое, с мешками под глазами и прикусанными в кровь губами. От её вида неприятно защипало под боком: что же она пережила, чтобы решиться на такое?

— За-что… — проскрежетал живень, и из его глиняного нутра вырвался хруст ломающихся костей. — …за-чем… убила…

Усшехав скрежет глины, Ян резко выхватил нож из-за пояса. Он видел, как сгорбилась спина Герды. Ян ждал, почти надеялся, что она разгневается, начнёт оправдываться, но вместо этого из её груди, сдавленно и глухо вырвалось лишь:

— Прости…

Глиняная рука, тяжелая и бесформенная, занеслась над её склонённой головой. Страх и неуверенность вмиг рассыпались в голове Яна. Он рванул с места, прыгая через камни. Нож в его руке блеснул. Не целясь, Ян с размаху ударил в самую гущу твари, вкладывая в этот бросок весь вес тела.

Отец всегда говорил: «Не знаешь, куда бить, — бей в центр».

Лезвие вошло глубоко, с чавкающим хлюпаньем. Живая глина расступилась, обнажив внутри себя пульсирующую паутину красных нитей, похожих на сосуды. Ян замер, ошеломлённый. И этого мгновения хватило, чтобы глина с силой сомкнулась обратно, поглотив нож до рукояти и сдавив его пальцы до хруста костей. Он рванул руку назад, но грязь обхватила предплечье, заставляя его вскрикнуть от боли.

— Ты что творишь?! — он почувствовал, как ногти Герды впились в его плечо, она яростно пыталась оторвать его от творения своих рук. — Кто тебя просил сюда лезть? Кто тебе право вмешиваться?!

Краем глаза он увидел, как другая конечность твари со свистом несётся в их сторону. Резко оттолкнув Герду локтем, Ян дёрнулся всем телом, но вцепившаяся грязь тянула вниз, лишая его движения. Тяжёлый удар жижи пришёлся прямо по рёбрам. Воздух вырвался из лёгких, Ян согнулся, оставив во рту вкус крови.

— Отойди, — выдохнул он, сквозь кашель переводя дыхание и упираясь свободной рукой в валун. — Я… жизнь... твою... спасаю, дура!

Второй удар живня он успел перехватить предплечьем, подставив под удар кость. Несколько тёмных брызг густой глины отлетели на камни с тихим шлепком.

— Не просила я! — голос её сорвался на визг. — Не смей вредить ей!

Живень, будто проникаясь её яростью, занёс лапу для нового удара, целясь прямо в лицо своей создательнице. Стиснув зубы, Ян переборол боль в ребрах и с силой рванул зажатую ножом руку на себя, увлекая за собой внутренности существа. Тварь качнулась, её удар пришёлся в пустоту, выбив каменную крошку из скалы.

— Если я её не прикончу, — прорычал он, наваливаясь всем телом на скользкий бок твари, — она сначала меня сожрёт, а потом за тебя примется! Понимаешь?!

— Прочь! Прочь, я сказала. Убери свои поганые руки.!

Но вместо того чтобы подчиниться, Ян зажмурился и сквозь боль провернул