нож внутри жижи, сделав полный оборот и с хрустом разрывая красные сосуды-нити.

Живень взвыл. Это был пронзительный визг, скрежет, рычание — дикий звук зверя. Существо затряслось, его тело забулькало, выпуская пузыри гноя.

— Нет-нет-нет, хватит! Остановись! — Герда бросилась между ними, наотмашь толкая Яна в грудь. — Подохнешь, значит так тебе и надо. Но её я не дам!

Прикусив губу, Ян проигнорировал её толчок и вновь вдавил лезвие. Глина взвизгнула и рванулась в судороге. Ее лапа описала широкую дугу и со всего маху ударила Герду в плечо. Она удивлённо ахнула, отлетела назад, тяжело осев на камни.

Ян на секунду замер. Убедившись, что она жива, он со всей злости вбил свободный кулак в бесформенную морду живня:

— Я же сказал не лезь!

Всем весом упершись в глиняную тушу, он чувствовал, как его рука горит в соках существа. Он провернул нож. Ещё раз. Сильнее, налегая плечом. Он кромсал и перемалывал скрытое под грязью нутро, уничтожая саму основу этой мерзкой жизни. Глина наконец потеряла упругость, тепло ушло из неё, масса стала жидкой. Мертвой. С хлюпающим звуком Ян выдернул онемевшую руку, по локоть облитую вонючей слизью.

Подавив рвотный позыв, он перевёл взгляд на алтарь. Перед ним уже не было существа — то была лишь медленно оседающая груда серой грязи, бесформенно сползающая с камня и растекающаяся по трещинам равнины.

Ян тяжело дышал. Он медленно обернулся к ведьме. Герда, держась за ушибленное плечо, подползла к жиже. Пальцы её дрожали, когда она принялась выковыривать из грязи обломки костей и пряди волос.

— Всегда вы так... — просипела она, глотая слезы. — Приходите, последнее отнимаете.

Ян закатил глаза, чувствуя, как злость колет сознание. Он только что спас ей жизнь, а она обвиняет его? Боль в плече, усталость до тошноты от боя, от этого проклятого Леса, от самой ведьмы и её безумных ритуалов — всё это нахлынуло так сильно, что он шагнул вперед, наступив тяжелым сапогом прямо на жижу у её пальцев.

— И что, мне надо было просто смотреть, как оно тебя убивает?! Ты этого хотела?!

— Тебе нужно было сдохнуть самому где-нибудь в лесу, не суясь сюда! — она вскинула на него лицо, и её взгляд был полон чистой ненависти. — Умру я или нет, не твоя забота.

Ян криво усмехнулся, утирая кровь с губы.

— Умрёшь ты, и кто с Лесом договорится? Кто жертву принесёт?

— Мне плевать. Прочь с моих глаз. Уходи, — Герда с трудом поднялась на ноги, прижимая к груди грязные останки.

Но Ян шагнул наперерез, преградив ей дорогу к тропе. Его широкие плечи полностью перекрыли проход.

— Не уйду. Хоть зашиби — не сдвинусь. Пока в моей деревне не будет жизни — не уйду. Скажи, что… делать? Не молчи, ведьма.

Герда не ответила. Она нарочно двинулась вперед, с силой задев его плечом. Оглушённый её упрямством, Ян стоял, глядя на растекающуюся по камням жижу. С безнадёжным вздохом он поплёлся вслед за ней, чувствуя себя побитой собакой.

Шли они молча. Только хруст веток под ногами да далёкий крик птицы нарушали эту тишину. Ян несколько раз порывался заговорить, прочищал горло, но Герда обрывала его коротким: «Умолкни», даже не оборачиваясь.

Так они и дошли до цветочной поляны. Герда, не замедляя шага, прошла сквозь цветы. Но едва на тропу ступил Ян — цветы ожили. Их лепестки потянулись к его ногам, нежно касаясь голых щиколоток, словно сотни маленьких рук, пытающихся согреться о человеческое тепло.

Удивлённый, Ян остановился. Он наклонился и осторожно потянул за один из бутонов — тот легко, без малейшего сопротивления отделился от стебля. В ту же секунду внутренний свет цветка погас. Лепестки сморщились, став обычными, безжизненными.

Он ускорил шаг и догнал Герду, которая резко обернулась на шорох.

— Эм… держи, — протянул он ей угасший бутон на ладони. — Прости меня. Я… не хотел рушить то, что тебе дорого. Понимаю, этим ничего не поправить.

Герда с изумлением посмотрела на мёртвый цветок, а затем перевела взгляд на его лицо. Напряжение на миг исчезло.

— Как... — она осеклась, трогая лепестки пальцем. — Как ты его сорвал?

— Да просто сорвал, — пожал плечами Ян. — У вас тут что, цветы к земле приколочены?

Она с опаской забрала у него стебелек. Не говоря больше ни слова, ведьма развернулась и пошла к своему дому. Но на этот раз она не захлопнула перед ним дверь.

Герда молча подошла к очагу и начала бросать в котёл какие-то коренья, готовя похлёбку. Ян, чувствуя себя лишним в этой маленькой избе, тихо присел на пол у самой двери, стараясь казаться как можно меньше. Рёбра ныли после удара живня.

— И чего ты туда кидаешь? — всё же спросил Ян, кивнув на закипающий котёл. — По запаху-то вроде съедобно.

Герда вскинула голову и одарила его таким взглядом, что он тут же пожалел о своём любопытстве.

— Язык у тебя больно длинный. Может, укоротить?

Ян поник, утыкаясь подбородком в колени. Вскоре по дому разнёсся сытный запах варева. Она налила похлёбку в две грубые миски и, не глядя на него, резким швырком протянула одну парню.

— Спасибо, — сказал он тихо, принимая горячее дерево. — И за еду… и… за то, что тогда не дала помереть. Я этого не забуду.

Он быстро опустошил миску, обжигая язык. Сложив руки на животе, Ян спросил о главном:

— Когда ритуал-то свершится? Чего для этого надо? Я всё сделаю для тебя, ведьма, только скажи.

— Не спрашивай глупостей, — отрезала Герда, забирая его пустую посуду. — Нож давай.

Он опасливо вытащил замызганный нож из-за пояса и протянул ей рукояткой вперёд. Герда перехватила холодную сталь, подошла к ящику в своей комнатушке и со стуком спрятала его внутрь, заперев замок.

— Прочь. Спать будешь снаружи.

— Снаружи? — крохотная надежда на примирение рассыпалась в прах. — Там же холодно.

— Молись, чтобы Лес не убил тебя в эту ночь вместо меня, — ответила Герда, указывая на порог.

Она выставила его из избы и с грохотом захлопнула перед его носом дверь.

Снаружи и впрямь было холодно. Ночной воздух тут же пробрался под его рубаху, заставляя покрыться мурашками. Ян тяжело вздохнул. Внутри все кололо: и обида, и злость на ведьму, и горькое понимание, что иного исхода он сейчас, видимо, и не заслужил.

Найдя у стены