class="p1">Рабастан вспомнил, как Родольфус хотел своими руками убить Беллу и Рэнди, чтобы не позволить Волдеморту мучить их. Брат был готов на всё ради них, даже на гибель собственной души.

— Она замужем за маглом? — поинтересовался он.

— Разумеется. Все контакты с волшебниками для неё были закрыты.

— Ты продолжаешь общаться с ней и её мужем? У тебя, наверное, уже племянники подрастают?

— Нет. Отец изменил ей память. Она ничего не помнит о нас, не узнаёт меня.

Рабастан растерялся.

— Это… это чудовищно, — пробормотал он. — Мне жаль, Кори.

— Идём на второй этаж, — перебил его Корвус.

На втором этаже располагалась спальня, к которой примыкала детская для Рэндальфа, две гостевые комнаты, ванна и кабинет. Всё было тщательно продумано, в детской такие же игрушки, спортивный уголок и качели, как в доме Корвуса-старшего, в ванной — бритвенные принадлежности, на кухне в холодильнике — приличный запас детского питания. Вряд ли всё это было здесь при сестре Кори, подумал Рабастан.

— Это ты всё здесь обустроил для нас? — спросил он напрямик, догадываясь, почему кузен не появлялся дома последние недели.

Кори улыбнулся.

— Мы же всё-таки не чужие.

И поднял руку, останавливая поток благодарностей.

— Я переночую здесь, если ты не возражаешь, а утром поеду обратно. Спокойной ночи.

Кори скрылся в гостевой спальне. Рабастан понимал, что в душе кузена разбередилось слишком многое и ему нужно побыть одному.

Сам он ещё побродил по дому, вспоминая, как работают те или иные приборы (к каждому была приложена инструкция — Кори и здесь постарался), накормил, вымыл и уложил уставшего Рэнди и улёгся сам.

Утром Корвус ещё раз убедился, что кузен обладает достаточным количеством знаний, чтобы жить среди маглов, не привлекая внимания, удовлетворённо кивнул и неожиданно затребовал палочку.

— Зачем? — ощетинился Басти. — А если мне придётся защищать жизнь Рэндальфа?

— Затем, что здесь она всё равно толком не сработает, зато выдашь себя окончательно, и если это случится, отец не будет тебя защищать. Он не любит дураков.

Рабастан недовольно отдал палочку. Дрожавший на стене огонёк мигнул, словно одобряя его решение.

— Вот твои документы. Будешь зваться Бастиан Легран. Так и представляйся. Народ здесь не особо любопытный, каждый занят своими делами, так что докучать не будут. Рэндальф — твой сын. Что с его матерью — придумай сам. Из Арля не выезжай. Всё, что нужно, заказывай на дом. Кредитку найдёшь в конверте с документами, там же правила пользования. Отец предоставляет тебе неограниченный кредит, пока ты лишён доступа к сейфу Гринготтса. Туда не лезь, — предвосхитил Кори возражения Рабастана. — Это раньше гоблины не вмешивались в человеческие дела, а сейчас за них крепко взялись. Волдеморт продемонстрировал, что банк прекрасно может работать и без гоблинов. Новой власти есть, что предъявить коротышкам, а сами они злы на Лорда и его людей, так что охотно сведут счёты, если ты по глупости предоставишь им такую возможность. Если что-то изменится — папа тебе счёт выставит, учтёт всё до последнего сикля, можешь не сомневаться. А это мой номер, — Корвус протянул листок бумаги с записанной на нём строчкой цифр. — Если будет что-то подозрительное — звони. Вернее, сначала беги через подземный ход, а оттуда звони. Вырвусь сам или пришлю кого-то из своих людей.

— Но ведь маги здесь…

— Амулеты на что? Кузен, не в обиду будь сказано, туговато ты соображаешь, — поддел Кори.

Рабастан хмуро взглянул на него, но ничего не сказал.

— Ладно, не дуйся. — Корвус хлопнул его по плечу и помахав рукой Рэндальфу, снова возившемуся с игрушечным рулём. — Пока, племянник!

— Пока, Кои! — малыш помахал в ответ, а потом Рабастана оглушил дикий рёв, от которого он подскочил на месте и завертел головой, силясь найти источник звука. Таковым оказался подарок Корвуса. Рэнди снова нажал кнопку, и рёв повторился.

— Прости, кузен, но, кажется, племяннику нравится. Придётся потерпеть, — ехидно хмыкнул Кори, захлопнул дверцу Рено и сорвался с места.

Потянулись тихие, однообразные дни. Справляться с хозяйством без эльфов было сложно. Два раза в неделю приходила домработница — суровая, молчаливая мадам Мартен. Она убирала, закупала продукты, готовила еду на несколько дней, следила за домом, но всё равно домашней работы, о которой Рабастан даже не подозревал, было слишком много.

В свободное время он гулял с Рэндальфом на берегу моря. Ходить с ним на детские площадки Басти не рисковал, опасаясь всплесков спонтанной магии. Впрочем, Рэндальф не страдал от отсутствия ровесников. Он возился с игрушками, смирившись с тем, что они раз и навсегда перестали разговаривать, обожал машинки, часами плескался в надувном бассейне, лепил из пластилина, рассыпал крупы, прячась потом от строгой мадам Мартен, пускал мыльные пузыри, распевал песенки с героями мультфильмов, — в общем, рос здоровым, смышлёным, активным ребёнком. К беспокойству Рабастана, он по-прежнему разговаривал с родителями как если бы они были рядом с ним. А ещё очень любил играть с невесть откуда возникавшими огоньками, природу которых Рабастан так и не понял.

Он уделял Рэндальфу очень много времени, и всё же чувствовал себя одиноким. Часто по вечерам, когда малыш уже спал, наваливалась глухая тоска и осознание, что отныне он один на всём белом свете.

Иногда Рабастан крутил в пальцах телефон Мадлен, но позвонить не решался. Что он ей скажет? Между ними пропасть, которую ему не преодолеть.

Пытаясь спастись от тоски, Рабастан стал рисовать. Заказал по каталогам холсты, краски, карандаши, акварельную бумагу и, уложив крестника, выплёскивал на бумагу или холст всё, что творилось в душе.

…В тот день Рэндальф с утра был непривычно вялым и капризным, не хотел есть, разбрасывал игрушки, хныкал по поводу и без повода. К вечеру Рабастан совсем измучился и впал в отчаяние. Не менее измучившийся Рэндальф быстро заснул, Басти склонился над рисунком, но не прошло и часа, как из детской послышался отчаянный плач. Рабастан поспешил к крестнику.

— Рэнди, что случилось? Почему ты плачешь?

Малыш поднял к нему раскрасневшееся, опухшее от слёз личико и испустил горестный вопль. Рабастан взял его на руки и с ужасом почувствовал, что Рэндальф весь горит.

— Рэнди, возьми, попей!

Но малыш, продолжая плакать, отвернулся от бутылочки. Отвернулся он и от метавшихся по стене огоньков, обычно успокаивавших его.

Рабастан, держа рыдающего ребёнка, бросился к телефону. Он давно изучил оставленный Кори справочник, так что без труда нашёл номер детского отделения и позвонил в больницу. Там у него осведомились, нет ли у ребёнка судорог и не терял ли он сознание и, услышав отрицательный ответ, предложили прийти на приём в понедельник.

— Но сегодня только пятница, — возмутился Рабастан,