Рэндальф начинал синеть от крика. Басти хотел позвонить мадам Мартен, но вспомнил, что она взяла двухнедельный отпуск и уехала к детям на Корсику.

Он ещё секунду поколебался, но очередной вопль малыша подстегнул его, и Рабастан схватил трубку.

— Алло, кто это? — отозвался после пятого или шестого гудка сонный голос.

— Мадлен, простите. Это Бастиа… Басти. Мы с вами вместе плыли из Ньюхэйвена в Дьепп…

Окончание фразы потонуло в крике.

— Рэнди, пожалуйста…

— Что случилось, Себастьян? Почему он так кричит? — сонливость как по мановению руки исчезла из голоса девушки.

— Я не знаю. Он весь день капризничал, а ночью стал кричать… Он весь горит, я не знаю, что делать. Врач сказал прийти в понедельник, но я не представляю… Мадлен, я боюсь…

— Где вы, Себастьян?

Кори предупреждал, чтобы Рабастан никому не открывал своего местонахождения, но мужчина не колебался ни секунды.

— В Арль-Сюр-ля-Мер. Это…

— Я знаю. Я тут недалеко, в Понт-Авене. Я скоро приеду.

Он продиктовал адрес, и в трубке раздались гудки. Через полчаса, показавшихся Рабастану вечностью, у дома притормозило такси.

— Что с тобой такое, маленький? А ну-ка, покажи…

Мадлен взглянула в ротик Рэнди и покачала головой.

— Я так и думала.

Девушка протянула малышу что-то, похожее на полупрозрачную игрушку. Рэндальф замотал головой и отвернулся.

— Попробуй, — принялась уговаривать Мадлен. — Смотри, какая она красивая и холодная, давай же!

Во время очередного вопля она изловчилась осторожно положить кольцо на распухшие дёсенки. Мальчик мгновенно смолк, ухватился обеими руками и яростно заелозил челюстями.

Рабастан обессиленно рухнул в кресло.

— У него зубки режутся. Неужели раньше такого не было? — улыбнулась Мадлен, присаживаясь рядом.

— Н-нет, кажется, — неуверенно произнёс Басти.

Таких истерик точно не было, но что он знал о подобных вещах? Рэндальфом занималась Флинки, она, наверняка разбиралась в этих тонкостях и знала что делать, поэтому просто не допускала такого состояния у малыша. А он…

Рабастан обхватил руками виски, потом лихорадочно вскинул голову.

— Не уходите, прошу вас. Иначе я сойду с ума. Ещё одна такая ночь, и я точно её не переживу. Останьтесь здесь, пожалуйста. Я… я предлагаю вам работу. Присматривать за Рэнди. За любые деньги. Меня вам нечего опасаться, не сомневайтесь. Если хотите, я куплю вам дом по соседству, только останьтесь здесь, — бессвязно забормотал он.

Мадлен попятилась. Предложение Рабастана застало её врасплох.

— Маен, не иди, — подал голос успокоившийся Рэндальф. — Зиви тут, с нами.

Девушка растерянно обвела глазами гостиную, и её взгляд остановился на незаконченной акварели.

— Это ваша работа? — спросила она с восхищением.

— Что? Да, — кивнул Рабастан. — Мадлен, прошу вас, примите моё предложение. Я так боюсь не справиться…

Увы, Мадлен не удалось поступить в Школу изящных искусств, о которой она так мечтала. Экзаменаторы сдержанно похвалили её работы, сообщили, что потенциал у неё, несомненно, имеется, однако её нынешний уровень не позволяет им зачислить девушку в школу.

Оставаться в Париже, где всё напоминало о несостоявшейся мечте, у Мадлен не было сил, да и денег, чтобы жить там, у неё было недостаточно, поэтому она уехала в Понт-Авен, где творили так любимые ею импрессионисты Поль Гоген, Эмиль Бернар, Поль Серезье, и устроилась продавщицей в магазин при Музее Понт-Авена, где продавали репродукции картин, альбомы и книги о художниках.

Звонок Себастьяна стал для неё полной неожиданностью. С трудом разобрав его слова через оглушительный детский плач, Мадлен сразу заподозрила, что у ребёнка режутся зубки. Будь Себастьян где-то далеко она подсказала бы ему, как дотянуть до утра, но когда выяснилось, что он всего в полусотне километров, девушка, не колеблясь, приехала сама, однако она даже не представляла себе, что Себастьян предложит ей остаться.

В его предложении не было никаких намёков или заигрываний, она это видела, но двусмысленность положения останавливала девушку, однако когда она увидела рисунок, сердце её, и так тянувшееся к Себастьяну, не выдержало.

— Хорошо, я согласна, — всё ещё неуверенно произнесла она, — но я не знаю… Дом точно не надо покупать, куда он мне. И мне надо забрать вещи.

Рабастан светло, с облегчением улыбнулся.

— Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату.

* * *

Такси, на котором Мадлен примчалась в Арль-сюр-ля-Мер, подъезжало к Понт-Авену. У въезда в город фары осветили серый Рено, возле которого возился рослый широкоплечий мужчина. Увидев приближающуюся машину, тот с надеждой вскинул руку. Таксист остановился. Дорога — она как море. Сегодня поможешь ты, завтра помогут тебе, считал он.

— Что у вас, месье?

— Да вот, то ли свечи, то ли карбюратор, — пожал тот плечами.

Мужчина склонился над открытым капотом.

— Обливиэйт, — тихо произнёс незнакомец, делая взмах рукой, в которой было зажато что-то, похожее на спицу.

Таксист удивлённо сморгнул.

— Э-э-э…

— Спасибо за помощь, вы меня очень выручили, просто спасли, — дружелюбно улыбнулся хозяин Рено, но глаза его при этом оставались холодными. — Говорите, ездили в Неве? И как дорога?

— Отличная, недавно отремонтировали, — машинально отозвался таксист. Он ездил в Неве? Странно, ему казалось… Но память уже услужливо подсовывала детали поездки с пожилой семейной парой, возвращающейся с открытия выставки в Музее Понт-Авен.

Его собеседник сел в машину и повернул ключ зажигания. Мотор послушно заурчал.

— Удачно добраться, месье. И обязательно пройдите техосмотр, — напутствовал его таксист.

Незнакомец согласно кивнул, махнул рукой на прощание и растворился в темноте. Таксист тоже поспешил домой, радуясь удачному дню.

* * *

Утром Мадлен написала письмо администратору магазина, где сообщила о своём уходе, потом позвонила хозяйке, у которой остановилась. Старушка искренне сокрушалась, успев привязаться к скромной приятной девушке, но понимала, что если та среди ночи сорвалась на зов, значит, к этому человеку её тянет, и тут уж ничего не поделаешь. Мадлен успела рассказать ей о мужчине, с которым познакомилась на пароме, и по сожалению, сквозившему в её голосе, по тому, как блестели глаза, когда она расписывала достоинства Себастьяна, пожилая женщина обо всём догадалась. В том, что случайный знакомый не звонил, не было ничего удивительного, знакомство было слишком кратковременным, да и забот у него, потерявшего брата и невестку и оказавшегося с малышом на руках, явно хватало. Но когда он снова возник в жизни Мадлен, старушка увидела в этом знак судьбы и была от души рада за девушку. Хоть Мадлен и уверила её, что она просто будет вести хозяйство, присматривать за малышом и с помощью Себастьяна готовиться к экзаменам, мадам Клуэ прожила достаточно долгую жизнь, чтобы понимать, к чему это скорее всего приведёт.

Договорились, что старушка соберёт вещи Мадлен и передаст их