история с Сашей сошла на нет, чему я искренне радовалась. Иногда мы чувствовали себя рядом друг с другом некомфортно, но и я, и Саша делали вид, что всё нормально. И всё, правда, становилось на свои места, без неловкости и напряжения.

Мы стали реже общаться, но я считала, что это даже хорошо, – нам требовалось время, чтобы заново выстроить отношения. Света проводила с Сашей больше времени, но на это я не обижалась. Ведь именно я бросила Сашу, если можно так сказать о том, что случилось. Поэтому Саше нужна была поддержка. А у меня был спорт.

Тренировки с Летс Гоу становились всё лучше. Я научилась показывать его высокие пластичные аллюры[23] и всё реже теряла их на элементах[24]. Схема пока выглядела неидеальной: на приниманиях[25] требовалось больше сгибать в боку[26] и дольше фиксировать остановки[27], но из-за горячего темперамента жеребец ни в какую не хотел стоять на месте больше пары секунд. Всё это были рабочие моменты. Елена Михайловна просила нас пару раз в неделю проезжать езду[28], и я знала, что это значит: мы готовимся к стартам! От этой мысли я не могла сдержать улыбку.

Я подходила к конюшне Страдивари, вокруг которой кипела жизнь: кто-то расчищал талый снег перед калиткой, кто-то кормил птиц семечками, кто-то лепил снеговика, больше похожего на гусеницу, вставшую на задние ножки. Над крышами клубился дым, и по округе плыл дровяной аромат топившихся бань. Кажется, где-то пекли пироги, и сквозь дым пробивался карамельно-яблочный запах. Я наслаждалась, пытаясь вспомнить какой-то другой, смутно похожий на него аромат, – и никак не могла.

От Ярослава пахло чем-то неуловимо похожим, но всё-таки другим: свежее, мимолётнее. Парень мелькнул тенью в воспоминаниях, и мне стало неловко. Откуда он в моей голове? Видимо, слишком часто я думала о Ярославе и его коне, это стало частью моей жизни. Ступив мимо тропинки, я чуть не провалилась по колено в сугроб и решила сконцентрироваться на более насущных вещах.

Я вошла в конюшню, игнорируя кур, которые мешались под ногами. Первым делом зашла обнять Страдивари, поцеловала любимый мягкий нос и только потом пошла переодеваться. В комнате застала Марию Ивановну, одетую по-весеннему: во флисовую кофту и тонкий пуховый жилет. Волосы она собрала в небрежный пучок. Мы поздоровались и недолго поговорили о прекрасной погоде и состоянии коня.

– Страдивари просто душка! – воскликнула Мария Ивановна, перебирая стопку с чистыми вальтрапами. – Уверена, скоро он сможет вернуться в ряды спортсменов. Нога выглядит отлично. Надо, конечно, чтобы посмотрел доктор на узи, но мне кажется, конь уже здоров. А какой он общительный! Всегда прижмётся мордой, носом во все карманы залезет.

Женщина говорила о Страдивари с такой любовью, что я невольно заулыбалась:

– Он такой!

Мария Ивановна, наконец, закончила сортировать вальтрапы и озадаченно посмотрела на меня, что-то припоминая:

– Надо решить, что будем делать со Страдивари во время похолодания. Если на улице замёрзнет вода, грунт превратится в каток. Пока дойдёшь до левады или плаца[29], десять раз упадёшь. Не стоит его выводить, пока не разобьём наледь и снег не ляжет. Травма всё-таки. Лучше перестраховаться.

– Я об этом не подумала, – ощущая укол совести, ответила я и присела на старый скрипучий диван. – Вы правы. Но он же не может совсем из денника не выходить?

– А я его по проходу шагать буду несколько раз в день. И порции уменьшу на всякий случай[30]. – Мария Ивановна взяла огромную стопку вальтрапов и без видимых усилий понесла в амуничник.

У меня была пара часов, и я посвятила их Страдивари: расчесала хвост, подровняла гриву, помыла его поилку и кормушку, хотя они не были особо грязными. Мне очень хотелось позаботиться о любимом коне. Из-за школы и тренировок я не могла приезжать к нему часто и чувствовала вину, а ещё безумно скучала по своему коню. Когда небо начало темнеть, я засобиралась домой, оставив ему целый пакет моркови.

* * *

В проходе царил хаос: детские голоса, яркие ткани костюмов, мелькающие разноцветными всполохами с разных сторон. Мимо меня неслись принцессы, супергерои, роботы, чудовища и даже рок-музыкант группы «Кисс»! У младшей группы были показательные выступления. Их организовали, чтобы приучить детей к стартам, но сделать процесс мягким и увлекательным.

Каждый юный спортсмен готовил костюмированный номер под музыку. Когда-то и я также бегала по конюшне в зелёном платье и рыжем кудрявом парике, изображая Мериду – мою любимую диснеевскую героиню. Страдивари категорически не понравился подол моего платья, привязанный к основанию хвоста, чтобы юбка не съезжала с крупа во время выступления.

– Эй, Соня, за конём следи! Он сейчас чужие мюсли сожрёт. – Ярослав подошёл и покрепче завязал чомбур[31], чтобы Летс Гоу не мог достать до вёдер с едой. – О чём задумалась?

– О соревнованиях, – я посмотрела на часы и засуетилась.

– Слышал, Елена Михайловна хочет, чтобы ты выступила на ближайших стартах, – Ярослав принялся бинтовать коню ноги.

Даже с одной здоровой рукой он делал это быстрее меня.

– Да, – от этой мысли стало тепло в груди.

Видимо, счастье отразилось на моём лице, но в следующий миг парень подрезал мне крылья:

– Я бы так не радовался. Тренироваться на нём – одно, – Ярослав кивнул на коня, – выступать – совсем другое.

Неужели он решил, что, если запугает меня, я откажусь? И зачем это ему? Не хочет, чтобы на Летс Гоу выступал кто-то ещё? Боится, что у меня это получится лучше? Я пристально посмотрела на Ярослава. Он закончил с бинтами и отошёл за оголовьем. По выражению лица невозможно было понять, о чём он думал на самом деле. Он вообще отлично скрывал эмоции.

– Вот и посмотрю, в чём разница, – наигранно небрежно бросила я.

– Тебе не понравится, – Ярослав мило улыбнулся и протянул мне оголовье.

Я выхватила его и вспылила:

– Это не тебе решать!

– Безусловно, – оскалился парень.

Настроение было испорчено. Даже сложная связка из финальной езды, которая получилась, не смогла вернуть его обратно. Меня терзали сомнения: может, я чего-то не знаю про жеребца? Но я же уже давно тренируюсь на нём, и за всё это время сюрпризов не возникало. Ярослав хочет заставить меня нервничать? Вполне в его духе. Всё-таки наше общение было своеобразным.

Если так, то у него получилось: внутри поселилась необъяснимая тревога, которая делала меня рассеянной. Весь следующий день в школе в голове на повторе звучали слова Ярослава, кружили мои догадки и варианты решения проблемы.

Когда раздался звонок,