чтобы поправился Страдивари. Он был моим другом и партнёром, а не просто тренажёром для выступлений.

Только сейчас я осознала, насколько далеки от меня Саша и Света. За такой короткий срок они стали словно чужими и незнакомыми: у нас почти не осталось тем для разговоров, у ребят появилось много шуток, которые я не понимала, они не разделяли моих эмоций по поводу травмы коня. Света сказала, что, возможно, это и к лучшему: «У тебя появится больше времени, чтобы готовиться к поступлению в университет». А Саша предположил: «А может, у лошадей, как у собак, всё быстро заживает?» Мало того, что это обычная присказка, так лошади и собаки ещё и абсолютно разные животные. Из общего у них только преданность и безусловная любовь к человеку.

В школе я с трудом концентрировалась, единственным лучиком надежды стал Летс Гоу. Правда, и он вызывал смешанные чувства. Тренироваться на коне было сплошным удовольствием, и даже Ярослав, доставшийся мне в придачу, перестал сильно донимать. Но ведь и этому скоро придёт конец. Рука парня заживёт, и он вернётся в седло, а я – на скамейку запасных.

Но пока что у меня ещё оставалась одна отрада: последний раз надеть вещи для стартов и выступить. Я достала из шкафа чехол с фраком, сдула с него несуществующие пылинки и поправила воротник, затем так натёрла лаковые сапоги, что в отражении голенищ стало видно комнату. Потом принесла из маминой комнаты ручной отпариватель и прошлась по манишке. Даже если это будут мои последние соревнования, я хочу выглядеть на них идеально.

На следующей тренировке мы почему-то стали отрабатывать элементы и связки уровнем выше. Обычно в преддверии стартов так не делали, чтобы не путать лошадь и не сбивать настрой. Но я тихо радовалась, потому что раньше не могла выполнить и половину этой программы, а сейчас с Летс Гоу всё получилось.

Вдоль бортика манежа быстрым шагом шла Регина Канунникова. Я поймала на себе её пристальный взгляд и ощутила благодарность, смешанную с уважением к этой спортсменке. Она не подошла к Елене Михайловне, не остановилась, чтобы понаблюдать за нами, а быстро исчезла в коридоре, ведущем в тренерские. В голове пронеслась мысль: может, у нас получается так хорошо, что тренер вместе с мамой Ярослава решили отправить нас с Летс Гоу на более сложную езду? Думать такое было странно и самоуверенно, но почему бы и нет?

Елена Михайловна выглядела немного грустной, а её комментарии на протяжении тренировки были скупы. Находясь в полном замешательстве спустя час работы, после отлично выполненного пируэта я перевела коня в шаг и по привычке пошла шагать рядом с тренером. Я ожидала более детальный разбор ошибок и указаний для следующего занятия.

– Вы хорошо потрудились сегодня, – Елена Михайловна протянула коню кусочек сахара.

– Спасибо. Летс Гоу молодец – в пируэте меня выручил. Я качнулась, – я погладила коня по холке и решилась задать вопрос, который терзал меня всё это время: – А разве нужно перед стартами делать связки из других езд? Или мы планируем что-то другое?

Елена Михайловна застегнула кофту и потёрла переносицу. Всё происходящее ей явно не нравилось:

– Регина Викторовна отказалась давать коня. Мы не поедем выступать, Соня.

Меня будто окатили ведром ледяной воды. Никогда ещё Елена Михайловна не нарушала планы и не брала назад своих слов. Поэтому я была уверена, что наше участие – вопрос решённый. Но тут, конечно, всё зависело не только от неё. Она попыталась мило улыбнуться и приободрить меня, но получилось плохо. Улыбка вспыхнула всего на миг и была настолько фальшивой, что больше походила на приклеенную:

– Поэтому я решила, что мы пойдём дальше, – сказала Елена Михайловна. – Чтобы ты научилась выполнять сложные элементы и потом смогла применить свои знания со Страдивари. Кстати, как он? – она опёрлась о бортик и приготовилась слушать.

Тренер ещё не знала, что Страдивари снова травмировался. И сейчас я никак не могла признаться в этом. Горло резало от невысказанных слов. Я шмыгнула носом и смогла только буркнуть:

– Плохо, – после чего засуетилась, слезая с Летс Гоу, а потом сделала вид, что тороплюсь.

Елена Михайловна не стала лезть ко мне в душу. Она отпустила меня в конюшню, и я побрела, машинально рассматривая неяркие гудящие лампы. Домой не хотелось, и я решила подольше повозиться с Летс Гоу, пока у меня была такая возможность.

Я стояла на шатких ступеньках стремянки и с маниакальной настойчивостью продёргивала гриву[33] Летс Гоу. В отличие от Страдивари, который во время процедуры покорно опускал голову и почти засыпал, прикрывая глаза, Летс Гоу весь напрягся. Конь и так был высоким, а когда задирал шею, мне до него было и вовсе не дотянуться.

Какой был смысл в том, что я делала? На старты меня всё равно не пустят. И если поначалу хотелось плакать, то сейчас внутри полыхала злость. Я знала, что могу проехать хорошо. Я даже могла бы победить. Со Страдивари мы оказывались на пьедестале с куда менее экспрессивной и гладкой ездой.

Я с остервенением намотала на гребень длинный клок гривы и дёрнула его. Прядь на удивление легко оторвалась. Расшатанная стремянка скрипнула и накренилась, я начала падать, но тут чья-то тёплая рука подхватила меня со спины и вернула обратно. Я развернулась, ещё раз шатнувшись. Рука – сильно и бережно – вновь сомкнулась на моей талии.

– Решила покалечиться? – ехидный голос никак не вязался с заботливыми прикосновениями.

Ярослав улыбнулся уголками губ, хотя его глаза оставались серьёзными. Кажется, я первый раз видела их так близко. Ярко-зелёные, с крошечными точками янтарного цвета. Невероятно притягательные.

– Не дождёшься! – прошипела я и скинула его ладонь, которая всё ещё придерживала меня и жгла кожу даже через одежду.

– Да тут и ждать не придётся. Достаточно просто перестать тебя ловить, – парень наклонил голову и снова улыбнулся. На этот раз широко и победно.

Я закатила глаза и повернулась обратно к коню, намотала ещё одну длинную прядь и дёрнула её, на этот раз аккуратнее. Затылком я ощущала пристальный взгляд Ярослава. Он так раздражал, что я, сама того не желая, становилась неуклюжей. Я понимала, почему он так себя ведёт. Более того, если бы я оказалась на его месте, то, возможно, вела бы себя ещё хуже. И всё же любому терпению приходит конец.

– Уйди, пожалуйста. Ты мне мешаешь, – почти прорычала я сквозь зубы.

– Я ничего не делаю, – тут же милейшим тоном отозвался Ярослав.

– Просто уйди, – я дёрнула ещё прядь, по-прежнему не оборачиваясь.

– Бесишься,