Я сжала расчёску так, что её зубчики впились в кожу до крови, но промолчала. Ярослав не унимался. Он подошёл сбоку и по-хозяйски закинул здоровую руку жеребцу на шею, пытаясь заглянуть мне в лицо. Я не отрывала взгляд от блестящей гривы, чувствуя, как горячая влага скапливается в моих глазах. Да какого чёрта? Почему я это терплю?

Я ещё раз сжала железный гребень. Боль отрезвила меня и сдержала слёзы. С яростью вскинув голову, я вновь встретилась с насмешливой зеленью его глаз. Мы оказались друг против друга, и я только сейчас осознала, насколько Ярослав высокий. Чтобы не смотреть на него снизу, мне нужно было стоять на ступенях. На секунду эта мысль заставила растеряться, но в следующее мгновение всё, что я подавляла, всё, чему так долго не давала свободы, хлынуло наружу потоком.

– Я понимаю, почему ты так себя ведёшь, – пропела я вкрадчиво и ядовито.

На лице Ярослава скользнула тень испуга, а потом он приблизился ещё, так, что исходящий от него аромат с этой проклятой неизвестной сладкой нотой накрыл меня всю с головы до ног. Ярослав медленно, почти шёпотом проговорил:

– Расскажи.

– Ты ревнуешь Летс Гоу, – выпалила я, гордая тем, что давно раскусила его.

Парень замер, будто получил оплеуху, а затем расхохотался во весь голос. Я смотрела на него как на умалишённого и не понимала, что делать дальше. Неужели я не права? Когда смех растворился в тишине конюшни, Ярослав сделал шаг назад:

– Шикарное предположение, но нет.

– Ты доволен, что твоя мама не пустила нас на соревнования! – с недоумением сказала я.

Ярослав хмыкнул, но ничего не ответил. Затем сделал несколько шагов к выходу и резко остановился:

– Знаешь, если ты хочешь получить от мамы одобрение, то сейчас лучшее время. Иди в тренерскую, похлопай своими большими печальными глазами, и я уверен, она сломается. А я смогу за тебя порадоваться.

Сказав это, он молниеносно, как будто за ним гнались, покинул конюшню. Я окончательно растерялась. Говорил ли он правду? Стоит ли идти и попытать счастье? А может, я только усугублю ситуацию? С другой стороны, что самое страшное может произойти? У меня заберут Летс Гоу? Так его в любом случае заберут. Ярослав идёт на поправку, он уже более поворотливый и быстрый. Мне неудобно было спрашивать у него, когда он рассчитывает вернуться к тренировкам, но очевидно, этот момент не за горами.

Я поставила жеребца в денник и, прежде чем пойти в тренерскую, закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Дрожь, что зарождалась в груди и мелкой рябью расходилась по телу, улеглась. Изменит ли хоть что-нибудь моя просьба? «Не попробуешь – не узнаешь», – так любила говорить мама, и сейчас её голос, звучащий в голове, придал смелости. Пока это чувство не исчезло, я решительно пошла в тренерскую. Дверь была приоткрыта, и я заглянула в щёлку:

– Можно?

Внутри на большом диване песочного цвета сидели тренеры старшей группы по конкуру, а у столешницы, наливая себе тёмно-коричневую жидкость из стеклянного кофейника, стояла Регина Викторовна. Она подняла глаза, такие же ярко-зелёные, как у сына, и бесстрастным голосом ответила:

– Заходи. Что-то случилось?

Я замялась. Решение прийти сюда было настолько спонтанным, что заранее причину я не придумала. Мамин голос ещё раз произнёс ту же самую фразу, будто подталкивая к действию, и я решила сказать как есть:

– Регина Викторовна, знаю, вы не хотите, чтобы я выступала на Летс Гоу. Но для меня это, возможно, последний шанс принять участие в соревнованиях. Я обещаю вам, что сделаю всё возможное, чтобы наша пара получила хорошие проценты. Пожалуйста.

Спортсменка задумчиво отпила кофе из белой кружки с эмблемой Всемирных конных игр. Я подумала, что не помню, принимала ли она в них участие или это просто сувенир из поездки. А может, и вовсе не её кружка.

– У коня безупречная репутация. Во многом благодаря мне и Ярославу. Я плохо тебя знаю, хотя часть вашей тренировки сегодня мне понравилась. Но рисковать я не хочу.

Жестокая правда, озвученная приятным бархатистым голосом, пригвоздила меня к месту. Что делать дальше?

Один из тренеров, высокий худощавый мужчина в фирменной толстовке с логотипом нашего КСК, встал с дивана и тоже налил себе кофе:

– Регин, да брось ты. Эти старты клубные. Результаты не пойдут в рейтинги и будут вывешены только у нас на сайте. Пусть девочка попробует. Тем более Лена за неё просила. Ты же знаешь, Лена просто так никогда ничего не просит. Значит, она в ней уверена.

Канунникова сделала ещё один большой глоток и обратилась к мужчине:

– Клубные? А разве не городские?

Тренер еле донёс до дивана кружку, наполненную до краёв, и снова сел:

– Городские через месяц. Ты хоть что-то на доске объявлений читаешь?

Регина Викторовна залпом допила кофе и взяла чёрный глянцевый шлем со столика перед диваном:

– Честно? Нет. Не успеваю. Тем более категория не моя. Зачем мне ненужная информация?

– Хотя бы за этим, – мужчина кивком указал на меня.

– Ладно. Ты прав, – отчеканила спортсменка, набирая в карман сахар. – И Лена правда редко за кого-то просит. – Канунникова развернулась ко мне: – Разрешаю. Пробуй.

У самого выхода она взяла хлыст, обогнула меня и исчезла за дверью. А я только сейчас осознала, что почти не дышала. Кровь прилила к лицу, но в груди распустился цветок счастья.

Глава 12. День рождения

На следующий день Елена Михайловна с победным видом сообщила, что мы примем участие в соревнованиях. Как и что сказала ей Канунникова, я уточнять не стала, а просто искренне порадовалась вместе с тренером.

Занятие мы посвятили отработке прибавленных аллюров и сокращений после них[34]. В конце я сделала последнюю связку из схемы и отрепетировала выезд. Всё прошло гладко. Жеребец старался и слушал мои команды, а я настолько привыкла к его быстрым и точным ответам, что легко давала указания, едва сжимая кулаки, задерживая корпус сзади или просто напрягая ногу. Уверена, со стороны казалось, что я вообще ничего не делаю. И это был высший пилотаж.

Кто знает, вдруг у меня получится проехать лучше, чем у Ярослава? Я быстро отбросила эту мысль, как слишком самонадеянную, но всё же не могла перестать мечтать, как мы с Летс Гоу покорим всех своим выступлением. Вернувшись с тренировки, я увидела Ярослава, поправляющего руку в повязке. Гипс сковывал движения, и это его раздражало.

– Ну что, тебя можно поздравить? Добилась,