— Право, Олимпия, это действительно моя вина, — тем временем за преподавательским столом профессор Слизнорт продолжал убеждать возмущённую великаншу. — Не мог же мальчик меня бросить и нестись на ужин. Для этого он слишком хорошо воспитан. Прямо как его отец, — добавил декан Слизерина, выразительно взглянув на Макгонагалл.

После ужина хозяева и гости заспешили по гостиным. Шармбатонцы двигались плотной группой, центр которой составляли Рэндальф и Вероника.

— Люпин, не стой столбом! — рявкнул слизеринец Морган Снайд.

Услышав имя Люпина, Рэндальф на секунду сбился с шага и быстро взглянул в их сторону, на мгновение встретившись глазами с Тедди. По залу словно пробежала искра, но шармбатонец тут же с улыбкой повернулся к восторженно жестикулирующей Ники, а староста Хаффлпаффа, словно очнувшись, заспешил за членами своего факультета. За столом преподавателей Макгонагалл, Флитвик и Слизнорт обеспокоенно переглянулись.

— Гораций, зачем вы устроили этот спектакль? — напустилась Минерва на профессора Слизнорта, когда деканы факультетов, за исключением Трелони, звать которую Макгонагалл не видела смысла, собрались в кабинете директора. Дамблдор, Снейп, Финеас Найджелус Блэк, Амандо Диппет и другие взирали на них со своих портретов. — Мне гораздо спокойнее, когда этот мальчик находится у меня на глазах.

— Помилуйте, Минерва, — поднял обе руки Слизнорт. — Вы же сами просили присмотреть за Рэндальфом, вот я и присмотрел.

— Заодно обхаживая будущего главу одной из самых могущественных магических семей Европы, — ухмыльнулся Снейп.

— Северус, — покачал головой Слизнорт. — К чему эти инсинуации? Мальчик обратился ко мне с просьбой рассказать что-то о его родителях, я и увёл его к себе. В конце концов, у меня он был в абсолютной безопасности. Я показал ему фотографии, ответил на вопросы, вспомнил несколько забавных случаев.

— Надеюсь, не тех, где отличилась его маменька? — снова не удержался Снейп.

— Коллега, вы что-то имеете против моей праправнучки? — нахмурился Финеас Блэк.

— Боюсь, против неё много чего имеет почти вся магическая Британия, — парировал Снейп.

— И многие, к сожалению, намерены свести счёты с её сыном, — поддержала Снейпа профессор Макгонагалл.

— Не будем сгущать краски, коллеги. Послезавтра утром он вернётся во Францию, — заметил Слизнорт. — Завтра в замке будет слишком много людей, и оба мальчика будут под надлежащим присмотром.

— Что из себя представляет этот юноша? — поинтересовался профессор Флитвик.

— О, Рэндальф точная копия Родольфуса не только внешне, — оживился Слизнорт. — Не знай мы совершенно точно, что Родольфус погиб, я был бы уверен, что он сам воспитывал сына. Мальчик двигается, улыбается, говорит как его отец, у него те же пристрастия и интересы.

— И те же вкусы в отношении женщин, — ухмыльнулся с портрета Снейп.

— А тут, Северус, я бы с вами поспорил, — возразил Слизнорт. — У меня сложилось впечатление, что Рэндальф и Вероника больше друзья, чем влюблённые. Их брак задуман как династический, для слияния британской и французской ветвей рода, они это знают и не возражают. Дети выросли рядом, неплохо ладят между собой и не прочь прожить вместе всю жизнь.

— Опасная ситуация, — покачал головой Флитвик. — Всё это ровно до того момента, пока кто-то из них не влюбится по-настоящему. И дай Бог, чтобы к этому времени они уже не были женаты. Иначе история Родольфуса и Беллатрикс рискует повториться.

— Представляете, коллеги, — Слизнорт задумчиво пожевал губами, — мальчик уверен, что его родители преданно любили друг друга.

— Рабастан решил пожалеть племянника и не посвятил его во все тонкости взаимоотношений Родольфуса и Беллатрикс, — снова ухмыльнулся Снейп.

— Что ж, со стороны Рабастана это разумный поступок, — согласилась Макгонагалл. — И благородный, если вспомнить, как Беллатрикс к нему относилась. Зачем мальчику все эти грязные подробности. А так он по крайней мере сохранит уважение к памяти родителей. Хотя, боюсь, здесь найдётся немало желающих просветить его относительно истинного положения вещей.

— Рэндальф готов к этому, — сообщил Слизнорт. — Рабастан предупредил его, изобразив всё так, словно ненависть к Лестрейнджам побуждает людей распускать о них грязные сплетни. Но вы знаете… — старик растерянно развёл руками, — мальчик показал мне фотографию, и не знай я как всё было на самом деле, то глядя на неё, поверил бы, что Родольфус и Белла были счастливейшей семейной парой, влюблённой друг в друга спустя столько лет брака.

Северус Снейп, хорошо помнивший и странное требование Беллатрикс поить Лорда зельями, и её заботу о муже и девере, в душе был склонен согласиться со Слизнортом, но предпочёл промолчать. Ему не хотелось признавать, как легко Пожирательница взяла над ним верх.

— И вот ещё, коллеги, — Слизнорт триумфально улыбнулся. — Я говорил вам, что не вижу в Рэндальфе ни единой черты Беллатрикс. Так вот, я ошибался. Кое-что всё-таки есть. — Декан Слизерина выдержал паузу и, не дожидаясь понукания и без того раздражённой Минервы, сообщил. — Любовь к полётам. У мальчика глаза загорелись, когда он увидел Беллатрикс на метле. Родольфус терпеть не мог квиддич, ходил на матчи только ради Беллы и брата, а уж заставить его сесть на метлу только Беллатрикс и могла, а Рэндальф с таким знанием дела рассуждал о приёмах и увёртках, о стратегии игры, что я, грешным делом, на минуту усомнился, точно ли Беллатрикс мертва. Мальчик говорил её фразами, жестикулировал как она, хотя в обычной жизни у него движения Родольфуса, анализировал матчи так, как это сделала бы Белла… Рабастан тоже любил квиддич и до прихода в команду Регулуса был неплохим ловцом, но до Беллы Блэк ему было далеко. И не будь у смерти Беллатрикс столько не вызывающих сомнения свидетелей, я бы подумал, что она обвела всех вокруг пальца и скрылась вместе с Рабастаном, а то и под его личиной.

— Беллатрикс Корвус-старший и на порог бы не пустил, — возразил со своего портрета до сих пор не вмешивающийся в обсуждение Дамблдор. — Он скрепя сердце мог согласиться помочь Рабастану во имя крови, но Беллу выставил бы за дверь и забыл о её существовании.

— Я и говорю, — согласился Слизнорт, — удивительно, насколько юноша, последний раз видевший своих родителей в годовалом возрасте, усвоил все их привычки и манеры.

— Вместо разговоров о квиддиче вам следовало спросить у него, зачем он приехал, — проворчала Макгонагалл. — Явно не для того, чтобы праздновать победу светлых магов в битве за Хогвартс.

— Я спросил, — с достоинством ответил Слизнорт и собрался было выдержать ещё одну эффектную паузу, но, перехватив не сулящий ничего доброго нетерпеливый взгляд Минервы, решил воздержаться. — Мальчик сказал, что всего лишь хочет пройти по коридорам, где когда-то ходили его родители, увидеть места, которые ещё хранят память о них.

— О да! — пробормотал до сих пор молчавший Невилл. — Что-то, а память они о себе оставили долгую.