не маленький ребенок. Не младенец, который пускает пузыри! – Она выпила и закашлялась так, что вода потекла по ее подбородку. – Я начала совсем недавно. Я еще многого добьюсь.

– Это вряд ли.

– С чего ты, черт возьми, так решил?

– Не добьешься, потому что тебе конец. Завтра приедут федералы.

– Ладно, твоя правда. – Она задумалась.

– Заберут меня и Англичанина. Не знаю, что они собираются делать с тобой.

Мика был уверен, что она не успела натворить ничего серьезного. Возможно, это было ее первое правонарушение. Но ей все равно грозил серьезный срок.

– Может, меня повесят, – сказала она.

– Сомневаюсь.

– В округе Натрона повесили женщину по имени Эллен Уотсон за кражу скота. А в Калифорнии – Лиззи Поттс за то, что она разбила мужу голову лопатой. Все это было сто лет назад, но все же…

– Похоже, ты в этом разбираешься.

– Так что? Просто позволим им нас забрать?

– Или выскользнем прямо из петли.

Минерва долго смотрела на него.

– Возьмите меня с собой.

– Я не уверен, что это хорошая идея.

– Я вам не помешаю. Когда надо, я могу быть быстрой, как диарея. Так какой у вас план?

– Ты умеешь ездить на лошади?

– В детстве я помогала в местной конюшне, чтобы заработать. Я скакала на лошадях по паддоку – ну, знаешь, тренировала их. Большинство из них были хромыми клячами, но я могу ездить на любой лошади, которую ты мне дашь.

– Хорошо.

– А он? – спросила Минерва, глянув в сторону койки Англичанина.

– О да, – голос Эба, звучавший как у мертвецки пьяного, донесся из-за занавески. – Я поеду с вами. Мне так хотелось оставить тебя на съедение воронам, но в жилах мистера Шугру течет молоко человеческой доброты. Но имейте в виду, миледи: если вы хоть раз как-то не так на меня посмотрите, я сверну вам шею, как курице.

8

Они предприняли попытку побега следующим вечером. Солнце садилось за горные хребты. Зигзагообразная молния беззвучно прочертила небо на востоке. День прошел в нервном ожидании грохота грузовиков маршалов по главной улице. Но ничего такого они не услышали.

Их одежду конфисковали. Ботинки тоже. Но в остальном их охраняли довольно слабо – не заковали в наручники, не ограничивали передвижение каким-либо другим образом. Помощник шерифа проверял их каждые несколько часов. В целом с ними обращались скорее как с выздоравливающими пациентами – какими они и были, – чем как с безжалостными и расчетливыми наемниками. Это давало им достаточно возможностей спланировать свой побег.

Все трое рычали от боли, обматывая тела простынями. Когда они закончили, то походили на учеников Сократа, направляющихся на агору. С помощником шерифа справиться было довольно легко – Мика усыпил его эфиром из коричневой бутылки, которую доктор небрежно оставил в шкафу с припасами, будто хотел помочь им бежать.

Мика устроил тело помощника в кресле, запрокинув его голову назад, чтобы он не подавился языком. А потом взял у него пистолет и рацию.

Босиком, в развевающихся простынях, они пересекли улицу в сгущающейся темноте. Несколько квадратов света горели в окнах домов, но улица пустовала. Никто не видел, как они направлялись в конюшню, похожие на трио воплотившихся призраков Хеллоуина.

В конюшне в такое время никого не было, лошади стояли в запертых загонах. Беглецы нашли сбрую и с трудом оседлали лошадей. В лунном свете они ничего не видели, раны мешали им уверенно двигаться, а солидный опыт езды верхом имелся только у Минервы. Лошади тихо ржали, но Мике казалось, что они шумят на всю округу. Он мысленно отсчитывал секунды до того момента, когда их побег обнаружат.

Мика осмотрел своих спутников. Женщину явно подташнивало от боли. Врач зашил ее раны кетгутом, но на ее простыне виднелась кровь – видимо, некоторые швы уже разошлись. Пока что крови было немного, как от укола булавкой, но чем больше женщина двигалась, тем шире расплывалось пятно. Англичанин выглядел ненамного лучше. Мика пообещал себе бросить их, если не смогут за ним поспевать. Возможно, они поубивают друг друга еще до того, как копы наденут на них наручники…

Затрещала рация.

– Уайли, ты где? Эди хочет сходить в «Ешь и пей» за булочками и кофе. Тебе взять?

Мика представил себе городского шерифа – типичного законника с Юга, толстого, с пивным брюхом, на котором рубашка цвета шкуры мула натягивается так, что пуговицы едва не отлетают.

– Уайли, иди-ка сюда! – Тишина в ответ. Затем уже более взволнованно: – Уайли?

– Садитесь, черт вас дери! – прошипел Мика.

Минерва и Эб с трудом влезли в седла. Мика куском сыромятной кожи привязал пистолет помощника к своему седлу. Лошади шарахались под ними – конь Минервы оказался особенно дерганым экземпляром. Мика распахнул двери конюшни. Они поскакали на главную дорогу, вонзая стремена в бока лошадей.

Несколько горожан появились в освещенных окнах; некоторые вышли из домов вдоль главной улицы. Они наблюдали, как преступники скакали в глубокую черноту горных склонов, – полуголые, окровавленные, неуклюжие, верхом на животных, которые страстно желали их сбросить, без еды, лекарств и средств к существованию. Какое странное зрелище они, должно быть, представляли: три бледных призрака верхом на лошадях, мчащиеся в леса… словно горячечный сон о Диком Западе.

– Бог их всех покарает, – сказал один из горожан своей жене, когда троица скрылась из виду. – Его святое око найдет их и сразит.

9

Веко Мики трепетало над пустой глазницей, пока он подгонял лошадь по предгорьям. Обвислая плоть, больше не защищавшая глазное яблоко, дрожала на ветру, бьющем в лицо. Мика слышал слабый хлюпающий звук, когда влажные края век схлопывались, прежде чем снова разомкнуться, будто мокрые занавески. Впрочем, в каком-то смысле ощущение казалось даже приятным – ветер проникал в пустую глазницу, охлаждая воспаленные ткани. Казалось, что ее протерли лидокаином или мятной эссенцией.

После получаса бешеной скачки они остановились на развилке. Белая пена пузырилась по краям лошадиных ртов.

Мика осмотрел своих спутников. Женщина полулежала, свесив голову к шее лошади. Англичанин сидел изогнувшись, поддерживая раненое бедро. Простыня на нем стала красной, кровь стекала по ноге и капала с пальцев. Его рука безвольно болталась на изуродованном плече, и все же он ухмылялся, как идиот.

Мика размышлял, куда им двигаться дальше, а его спутники терпеливо ждали, истекая кровью.

– Мы могли бы поскакать вверх и сойти с тропы до плато хребта, – предложил он.

– Давай, – сказал Эб. – Я за тобой.

– Если я упаду, – неразборчиво пробормотала Минерва в гриву лошади, – бросьте меня помирать.

– Мы так и сделаем.

Вжи-и-их! Звук вертолетных лопастей разнесся