вас было жалко. Просто интересен сценарий. Вас же тут в Одессе кто-то ведёт. Куратор. Человек, перед которым вы отчитываетесь. Так вот, он о вашем аресте, скорее всего, уже в курсе. Слух по городу расходится быстро. И теперь представьте: завтра, к примеру, мы вас отпускаем. Как думаете, поверит ли он, что Гостя сдал кто-то другой?

Гуревич молчал, но я видел, как лихорадочно мечутся мысли в его голове. Он просчитывал озвученный мной вариант и понимал: так и будет. Свои же возьмут его за жабры очень быстро. Потом пытки и смерть, скорее всего мучительная. Никто не поверит в невиновность диверсанта, которого вот так запросто СМЕРШ отпустил на свободу.

— Так вот, к сути, — продолжил я, — Гость нам не нужен. Его мы возьмем без вас. Нам нужен ваш куратор.

Замолчал, выдерживая паузу. Аптекарь должен проникнуться тем, что сведения о сегодняшней встрече ни черта не значат. Тогда он сам поверит, что их можно рассказать.

— Борисов, — я назвал только одну фамилию. Без каких-либо пояснений.

Гуревич не говорил ни слова. Но сейчас это была реакция застигнутого врасплох человека, который лихорадочно просчитывает, что именно я знаю и откуда. Отлично. Можно продолжать.

— Да, мы знаем, кто ваш куратор. Бывший подполковник контрразведки Центрального фронта. Заместитель начальника отдела. Ушёл в июне прошлого года. А теперь всплыл в Одессе. Так вот, Семён Лазаревич, моё предложение следующее. Взамен куратора вы получите шанс жить дальше. Не могу сказать, что долго и счастливо, Магадан не всем показан к здоровью, но это всяко лучше, не находите?

Гуревич смотрел прямо на меня. Впервые за весь допрос. Не мимо, не сквозь, а конкретно в глаза.

Потом медленно снял очки, положил их на колено.

— Почему вы решили, что Борисов — мой куратор? — спросил он тихо.

Я улыбнулся.

— Семён Лазаревич. Вы сейчас сделали еще одну ошибку. Надо было спросить: «А кто такой Борисов?».

Гуревич на несколько секунд закрыл глаза. Потом открыл. Надел очки обратно. Пальцы у него дрожали.

— Хорошо, товарищ старший лейтенант, — произнес он ровным голосом, — Задавайте вопросы, я готов сотрудничать.

Глава 7

Разговор с Гуревичем после того, как он согласился сотрудничать, занял около тридцати минут. Аптекарь повёлся на мою игру и решил, что для СМЕРШа главная фигура в этой истории — Борисов. Проблема у него возникла ровно одна. Рассказать о бывшем подполковнике диверсанту было нечего.

Борисов к Аптекарю, как выяснилось, относился настороженно. Секретами не делился, душу не открывал. Они и встречались-то от силы раз пять. Поэтому Гуревич сделал единственное, что мог в этой ситуации — начал перетягивать наше внимание на Гостя, надеясь хотя бы так выторговать себе помилование. Про него он знал куда больше.

Фишка в том, что гнида искренне считал, будто откупается второсортным товаром. Мол, отдам, что не так жалко, а по куратору поговорим отдельно, если вообще поговорим.

На самом деле, информация о бывшем подполковнике и правда имела для нас большую ценность. Но конкретно в этом вопросе глупо было рассчитывать на полный джекпот. Я изначально предполагал, что Аптекарь — лишь маленькая лошадка, выполняющая рабочие функции. К полноценным сведениям о кураторе он априори доступа не имел.

Мы вытряхнули из Гуревича всё, что могли, вызвали конвой и велели увести диверсанта. На прощание он ни на кого из нас даже не взглянул. Упёрся в пол мутным взглядом и покорно поплёлся за бойцом, шаркая ногами. Фашистская гнида сдулась окончательно.

Назаров сразу отправил всю группу в оперативную комнату. Сам тоже пошёл с нами. Требовалось проанализировать и переварить полученные сведения.

Пока поднимались по лестнице, я по старой привычке раскладывал информацию в голове на две условные колонки: «что имеем» и «чего не имеем». В прошлой жизни любое сложное дело после допроса прорабатывал именно так. И почти всегда второй столбик выходил длиннее первого.

Если смотреть в общем, ситуация по Борисову выглядела паршиво.

«Чего не имеем» — набралось прилично. По факту мы так и не выяснили адрес, где обитает бывший подполковник, не узнали его контакты и связи в Одессе или за её пределами. Гуревич не смог рассказать, кто ещё работает на Борисова. Не потому что не хотел — он просто этого не знал.

А вот если посмотреть на колонку «что имеем», тут ситуация двоякая. Конкретных данных — кот наплакал. Да, Гуревич подтвердил, что Борисов и есть тот самый Хозяин, его куратор. Он действительно прибрал к рукам молодую, но наглую банду, чтобы использовать их в своих целях. Еще диверсант дал нам адрес мёртвого ящика на углу Ришельевской и Пантелеймоновской. Через этот ящик шла связь. Вот, собственно, и весь улов.

Но при этом имелся ещё один пласт информации. Только эта информация была важна в первую очередь для меня.

Аптекарь рассказал, каким образом он попал под кураторство Хозяина.

Хронология вырисовывалась такая. Свели Гуревича с Борисовым немецкие и румынские хозяева. Не в один присест, а поэтапно, через несколько встреч. Первая состоялась в начале марта. Именно тогда Борисов объявился в Одессе. Формально это было знакомство, обсуждение зон ответственности. По факту — Хозяин присматривался к Аптекарю, прикидывал, годится ли тот для работы.

А вот на второй встрече Гуревич услышал кое-что интересное.

Встречались они на конспиративной квартире, которую держал куратор Аптекаря по линии Сигуранцы. Человека этого звали комисар-шеф Некулае Догару. Фигура серьёзная. Не мелкая полицейская шестёрка, а начальник одного из региональных бюро румынской тайной полиции в Одессе. Именно Догару вёл агентурную сеть в городе последний год, именно под ним ходил Аптекарь.

По словам Гуревича, на ту встречу он припёрся на четверть часа раньше срока. Сунулся во двор явочной квартиры и через приоткрытое окно услышал два голоса. Один — знакомый, самого комисар-шефа. Второй принадлежал непосредственно Хозяину. Аптекарь клялся, что вышло это случайно, но по его бегающим глазам я понял: ни чёрта подобного. Подслушивал специально. Скорее всего, решил обезопасить себя.

Разговор шёл минут десять. Гуревич простоял всё это время не шелохнувшись.

Первое, что он услышал, — фамилию Хозяина. Вот откуда диверсанту была известна настоящая личность куратора, что вообще-то по правилам конспирации недопустимо. Догару один раз обратился к собеседнику в личном контексте: «Господин Борисов, давайте без суеты. Мы в курсе, что вы были подполковником контрразведки, но это не дает вам право вести себя со мной вызывающе.».

По словам Гуревича бывший замначальника контрразведки фронта и правда позволял себе говорить с Догау