мыслям не суждено было сбыться, потому что все тупо продолжали работать. И молчать.

Мэрилин заправила под валки очередную простыню, гадая, когда Нора вернется в прачечную.

Стрелки часов доползли до 6:30 вечера, а Нора так и не вернулась. Не вернулась даже после того, как все они, кряхтя, поднялись по ступенькам подвала и получили по порции водянистого рыбного рагу на жестяной тарелке.

Только тогда до Мэрилин дошло: травма Норы настолько серьезна, что ее увезли в основную больницу Виммеры. Насколько могла себе представить Мэрилин, бедная Нора сейчас лежала в безопасности между двумя простынями, которые сама же только вчера погладила. Так что не такая уж она «бедная». Норе повезло. Лежит на чистом, прихлебывает куриный бульон, обожженная рука намазана болеутоляющим кремом и замотана в мягкие повязки, голова покоится на больших подушках… Мэрилин проглотила комок рыбного рагу и едва не пожелала себе тоже обжечь руку, лишь бы ее отправили на несколько дней в больницу.

Она выпрямила пальцы на левой руке и повращала кистью. Однако перед глазами стояли вспухшая багровая рука и разинутый в крике рот Норы-Сары Тейлор.

Да еще ладонь взбешенной сестры Чэпмен на крышке пресса.

Элеонора

1973 год

Ожье одну за другой привел в промерзший кабинет для опроса пять медсестер Хэрроуфорда, и все пять одна за другой в слезах и соплях в промежутках между вопросами, не объявился ли в окрестностях какой-нибудь бешеный маньяк, подтвердили все, что Монтагью говорила о Стелле. А когда Элеонора спрашивала их, каково работать с Монтагью, они, расширив глаза от тревоги, говорили: «О, она хорошая. Немного… ну, знаете… любит покомандовать, но у нее работа такая. Она и мухи не обидит».

«И мухи не обидит» – эту фразу повторили все пятеро.

Когда детектив спросила, где они провели предыдущий вечер, все выложили примерно одинаковую версию событий: «Мы пошли в “Ла Фонтану”, это танцевальный клуб такой, типа отметить последний день работы в Хэрроуфорде. Были в клубе до самого закрытия – там всегда полно молодых людей, с кем можно потанцевать. А в полночь я просто пошла домой».

Однако каждая, нахмурившись, добавляла: «Стеллы с нами не было. Она сказала, что занята. Больше ничего не объяснила. Мы все решили, что ее пригласили на свиданку». После чего охали: «Ой, а не ухажер ли этот ее убил?»

Закрыв дверь за последней свидетельницей, Ожье изрек:

– Мощное коллективное алиби. А насчет этого «не обидит и мухи» – вам не кажется, что Монтагью успела подговорить их и даже подбросить им идейку насчет убившего Стеллу ухажера?

– Если выяснится, что Стелла умерла после полуночи, алиби рассыплется в прах, – заметила Элеонора. – Кроме того, кто может поручиться, что они провели в клубе весь вечер? Одна из них могла покинуть клуб, убить Стеллу и вернуться в город. – Она вздохнула. – Уверена, что работники клуба подтвердят их показания, потому что, даже если какая-то медсестра улизнула, откуда об этом знать персоналу клуба? Особенно если они тоже танцевали и обжимались?

Ожье нахмурился.

– Хэрроуфорд далеко от города. Приехать туда, убить Стеллу, положить ее на стол в такой позе и вернуться слишком сложно. – Он проверил записи. – Кто-нибудь из посетителей «Ла Фонтаны» точно заметил бы, что одной из медсестер долго не было на месте.

– Если только они не провернули все это сообща. Приехали в центр вместе со Стеллой, у которой не было никакого свидания, убили ее, затем вернулись в «Ла Фонтану» и плясали весь вечер на виду у персонала.

– Ну вы даете, босс. Это уж… чересчур. И какой у них мотив?

«Господи, опять он меня допрашивает…»

– Все они значительно моложе Стеллы. Может быть, она их вконец достала?

– Но чтобы сразу убивать… – Стажер покачал головой. – Даже если так, после сегодняшнего дня они уже не работали бы вместе. Какой смысл убивать ее именно сейчас?

– Согласна, – вздохнула Элеонора. – Поэтому Монтагью по-прежнему наша подозреваемая номер один. Однако медсестры коллективно занимают второе место. – Она просмотрела список сотрудниц. – Одна осталась. Посмотрим, что скажет повариха.

Ожье ввел невысокую, приземистую женщину с красными руками, не скрывавшую своего восторга по поводу опроса полицией. В дополнение к восхищению в глазах и румянцу на щеках, у Обри Уоттл имелось неоспоримое алиби.

– Была весь вечер дома с мужем, смотрела телик – свою любимую программу «Кто убийца?», – весело сообщила она. – Ох, детектив Маккей знатно утер им нос! Вы же знаете, что сериал основан на реальных событиях? – Она тут же зажала рот рукой. – О господи!

– Что такое? – Ожье приготовился записывать.

– Мы сидели и смотрели «Кто убийца?», а прямо здесь происходило настоящее убийство… – Повариха посмотрела в окно на кладбище, несколько раз моргнула и передернула плечами. – Смотришь телик, думаешь, что все это выдумка и что настоящих людей не убивают – по крайней мере, тех, кого ты знаешь, – а тут убийство прямо под боком… И где? В Хэрроуфорде. А ведь прошлым вечером мы закончили последний рабочий день. Это тоже что-то да значит?

– Возможно, – ответил Ожье, не в силах скрыть отвращение. – Скажите, миссис Уоттл, каково было работать с миссис Монтагью?

Вопрос стажера смутил повариху.

– Вы не хотите спросить меня, кто, на мой взгляд, убил Стеллу? – Она посмотрела на Элеонору, потом опять на Ожье, зажала рот ладонью и драматическим жестом прижала ее к груди, растопырив пальцы. – Неужели вы думаете, что Дениз… Нет, да ведь она…

– …и мухи не обидит? – закончил вместо нее Ожье. – Это она просила вас так говорить?

Миссис Уоттл оскорбленно нахмурилась, словно вдруг засомневалась, можно ли доверять молодому полицейскому.

– Да. Она никому не дает спуску и любит, чтобы все ходили по струнке. Нагоняет на некоторых просто дьявольский страх. Да что там говорить – почти на всех. Но это не делает из нее убийцу. Я вам честно заявляю и денег не попрошу. – Повариха откинулась назад и сложила руки на груди. – Дениз Монтагью виновата не больше, чем я.

Элеонора заподозрила, что некоторые фразы повариха позаимствовала прямиком из сериала «Кто убийца?».

– Да что вы говорите, – сказала она. – То есть если вы обе виноваты и обе замешаны в этом деле, то ваши слова можно расценить как правдивые, но в то же время вводящие в заблуждение?

– Что? – Бедная женщина переполошилась. – Нет, вы меня не так поняли. Я не это имела в виду. – Она стряхнула с передника воображаемую муку, посмотрела на часы и поднялась. – Мне надо всех обедом кормить. – Нервно улыбнулась. – Я сегодня расстаралась, ведь это наш последний день в Хэрроуфорде… Требуха в белом соусе. – Она