стекала в раковину и смешивалась с темной блестящей лужицей того же отвратительного вещества. Во рту у меня был привкус пепла.

Я долго стояла и смотрела на это, прежде чем включить воду и сполоснуть ее в канализации. Затем я прополоскала рот и вымыла руки. Мое отражение уставилось на меня в зеркале, слегка побледневшее, с широко раскрытыми глазами, пока я вытирала руки.

Это ничего. Я пыталась убедить себя. Должно быть, я съела что-то странное.

Но мои руки продолжали дрожать, когда я вешала полотенце, а слабая тошнота все еще не прошла. Я заставила себя сделать глубокий вдох и подойти к двери. Потянувшись к дверной ручке, я снова замерла, уставившись на свою руку. Я могла бы поклясться, что только что увидела, как темная тень скользнула под кожу моего предплечья.

Дверь резко открылась, и я, ахнув, отскочила назад. Ли стоял в дверях, нахмурив брови и смущенно улыбаясь.

— Прости, я тебя напугал?

— Да, — я потерла предплечье, пытаясь избавиться от ощущения покалывания, и заставила себя улыбнуться.

Он вошел внутрь и позволил двери закрыться за ним, чтобы притянуть меня в свои объятия и поцеловать. Я держала губы сомкнутыми, беспокоясь, что он может заметить привкус пепла, который остался у меня во рту, но он, казалось, не возражал. Вместо этого он облизнул губы и превратил поцелуй во что-то сладкое. Это застало меня врасплох, и я растаяла в его объятиях.

Мы играли с огнем, медленно приближаясь все ближе и ближе к границе, которую я воздвигла в своей голове. Я призналась себе, что он мне нравится, но не раз ловила себя на том, что чуть не сказала ему об этом. То, как в уголках его глаз появились морщинки от смеха, лукавый уголок его рта приподнялся в ухмылке, ощущение его густых, шелковистых волос в моих пальцах — я начинала жаждать всего этого. От одной мысли о тайных прикосновениях, которыми мы делились под столами и за закрытыми дверями, мое сердце учащенно забилось. Все еще были моменты, когда он казался отстраненным или грустным, и я поймала себя на том, что хочу быть той, кому он доверился бы. Я хотела облегчить то, что его беспокоило, взять на себя часть бремени, взять на себя часть боли.

— Продолжай так на меня смотреть, и мы не доживем до ужина, — пробормотал он.

Мои щеки вспыхнули, когда я поняла, что смотрела на него как наивная дурочка, но я ухмыльнулась.

— Я ничего не могу с собой поделать, просто на тебя так приятно смотреть.

— Ну, я ничего не могу с этим поделать, я от природы красив.

— Думаю, мы оба обречены.

Что-то темное промелькнуло в его глазах, но через секунду исчезло. Он снова поцеловал меня, его теплые руки обхватили мое лицо, но он слишком быстро отстранился.

— Пошли, нам пора ужинать, — усмехнулся он в ответ на мой хмурый взгляд.

Вольф и моя команда задержались у подножия холма. При нашем появлении они подняли головы.

— Боги, наконец-то, — пожаловался Кай. — Я уже начал планировать поисковую группу.

Я отмахнулась от него, и он ухмыльнулся, обнимая Сэйбла за талию. Потом я заметила, кто стоит рядом с Рэйвен, и мое лицо просияло.

— Клэр, ты присоединишься к нам?

Клэрити улыбнулась мне в ответ, когда наша группа направилась к столовой.

— Меня подкупили. Нина якобы испекла печенье.

Рэйвен ухмыльнулась.

— Сладости — ее слабость.

Клэрити игриво посмотрела на нее.

— Ты поклялась, что никому не расскажешь!

Остальная часть группы шла впереди нас, болтая и смеясь. Сэм и Ли смеялись вместе с Джаксом и Скар. Гриз, Вольф, Так и Мак обсуждали модернизацию внедорожников. Кай и Сэйбл были в своем маленьком мире.

Рэйвен наклонилась поближе к Клэри, пока мы шли втроем, говоря так тихо, что я почти пропустила это мимо ушей.

— Не стыдись, Клэр, ты же знаешь, я тоже люблю сладости.

Щеки Клэрити покраснели, а усмешка Рэйвен была откровенно лукавой. Я сжала губы, чтобы скрыть улыбку. Мне не нужно было знать подробностей, чтобы понять, что они больше не говорили о еде.

Снаружи, под теплым солнцем, было легче притвориться, что меня не вырвало чем-то прямо из кошмарного сна. Меня кольнуло чувство вины. Я знала, что должна рассказать своей команде, но, возможно, это ничего не значило. Возможно, это была ерунда.

Без него твои силы ослабнут.

Я яростно замотала головой, отчего волосы хлестнули меня по лицу, как будто это могло выбросить слова Талмара из головы.

— Ты в порядке, Бони? — спросила Рэйвен, возвращая меня в настоящее.

— Извини, — я выдавила улыбку. — Мне в лицо залетел жук.

Предвестник болезни и смерти.

Несмотря на теплое солнце, по моей коже пробежали мурашки, и я стиснула челюсти. Нет. Это было то, чего хотели Безгласные. Они хотели залезть мне в голову. Они хотели, чтобы я запаниковала настолько, что приползла обратно, обещая подчиниться. Сколько раз Джак прибегал к подобным манипуляциям? Скорее всего, ничего особенного. Вероятно, все это было у меня в голове.

Я сделала глубокий вдох и заставила себя снова настроиться на разговор Рэйвен и Клэри, улыбаться и смеяться, как будто все было нормально.

Если бы это случилось снова, тогда я бы кому-нибудь рассказала.

44

Бонусная глава

Мак

Гриз нашел меня в гараже, когда я ругался на ржавый болт на внедорожнике.

— Что с тобой сделал этот болт? — спросил он, приподняв бровь и прислонившись к стене.

Я стиснул зубы и снова навалился всем весом на динамометрический ключ. Он молча наблюдал за мной, но, как обычно, его мысли громко звучали в моей голове.

Ему лучше сказать ей, пока она не увязла слишком глубоко с Ли. Черт, этот болт действительно застрял. Сколько времени пройдет, прежде чем он попросит паяльную лампу? Если я брошу в него это, поймает ли он это?

Я мысленно закатил глаза и, протянув руку, поймал яблоко, не глядя. Любимой частью моей новой способности Гриза к чтению мыслей было бросать в меня всякую дрянь без предупреждения, чтобы посмотреть, смогу ли я ее поймать.

— Отличный улов, — ухмыльнулся Гриз.

Я перестал возиться с засовом и сел, швырнув яблоко обратно в него.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Я, наверное, уже говорил это, не так ли?

Я сверкнул глазами, но поправлять его не стал. Я уже слышал это в его голове.

— Она счастлива, — пробормотал я. — Я ничего не порчу.

— А как насчет тебя? — спросил Гриз.

Я вытер руки тряпкой и прикинулся дурачком.

— А как же я?

— Разве ты не заслуживаешь