бы отступила. — Только потому, что ты не можешь слышать его мысли?

— Я не знаю, — признался он, как будто неизвестность разозлила его еще больше. — У меня просто… такое чувство.

Я сжала губы в тонкую линию, мои глаза сузились.

— Я знаю, — отрезал он, проводя рукой по волосам. — Я просто… я не знаю. Просто в нем что-то есть.

— Мак…

— Я видел, как он вылезал из твоего окна на днях утром, — перебил он.

Мне показалось, что мое лицо горело. Я уставилась на него, мой разум кружился, но я не могла придумать, что сказать. Он уставился на меня в ответ, в его глазах бушевали эмоции.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — наконец тихо сказал он.

— Мак, ты не сможешь уберечь меня от того, чтобы мне снова причинили боль, — сказала я немного резче, чем хотела. Воспоминание о том, как он лихорадочно обещал никому больше не позволить причинить мне боль, промелькнуло у меня в голове.

На его челюсти дрогнул мускул.

— Ли не собирается причинять мне боль. Я доверяю ему, — попыталась я сказать немного мягче, но, похоже, это разозлило его еще больше.

— Ты правда думаешь, что способна это понять? — рявкнул он.

Я отшатнулась, боль заполнила мою грудь.

— Что, черт возьми, это должно значить?

— Эм, ты бросилась от Трея к Зипу, черт возьми. Я не могу…

— Я знала, кто такой Зип. Я не тупая! — Я зарычала, слезы злости навернулись у меня на глаза.

— Я знаю, что ты не тупая! Я говорю, что иногда мне кажется, что хорошее пугает тебя, поэтому ты убегаешь к тому, что знакомо, к тому, кто будет обращаться с тобой как с дерьмом!

Горький смешок сорвался с моих губ.

— О, так ты думаешь, я сломлена.

— Эмбер! — прорычал он. — Я не это имел в виду.

— Так ты видишь меня такой? Как кого-то настолько повреждённого, что тебе приходится вмешиваться и защищать меня от самой себя?

— Если ты просишь меня перестать пытаться защитить тебя, это не то, что я могу сделать. — Он подошел на шаг ближе, глаза его сверкнули.

— Я сама убила больше дюжины Безгласных, — выпалила я в ответ. — Мне не нужна твоя защита.

— И с тех пор тебе каждую ночь снились гребаные кошмары на эту тему!

Я сжала челюсть, меня охватила паника. Он видел мои сны?

— Да, — он понизил голос, и от его мрачного тона у меня по коже побежали мурашки. — Я вижу твои сны. Они у меня с тобой каждую чертову ночь.

Я могла только в ужасе смотреть на него.

— Я знаю, какие кошмары тебе снятся, Эмбер. — Он подошел ближе и наклонился, чтобы опереться рукой о стол рядом с моей тарелкой. Его лицо было так близко к моему, золотые искорки в его глазах светились. — Я вижу, что они делают с тобой в твоих снах. Я вижу, как Безгласные преследуют тебя, причиняют боль, насилуют, и я, блядь, беспомощен что-либо с этим сделать. Но я также знаю, что твои худшие кошмары не о том, что они сделали с тобой.

— Остановись, — прошептала я.

— Те, которые пугают тебя больше всего, вызывают тошноту и не дают спать по ночам? Это сны о том, что ты сделала с ними.

Я судорожно втянула воздух, мои руки сжались на коленях.

— Я знаю, что ты можешь защитить себя, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Но я также знаю, что тебя убивает необходимость причинять людям боль. Даже людям, которые являются гребаными монстрами, которые мучают тебя. Так что, если я могу быть твоим мечом, я, блядь, сделаю это. Если я смогу убивать монстров для тебя, чтобы тебе не пришлось нести это бремя, я это сделаю.

Мои ногти впились в ладони, но рот не шевельнулся. Слезы подступили к горлу, но теперь они были не от гнева.

— Трей заставил меня поклясться присматривать за тобой, если с ним что-то случится, и я скорее умру, чем нарушу эту клятву.

От боли в груди мне было трудно дышать. Я не была уверена, почему эти слова причинили мне такую боль, но я заговорила раньше, чем успела подумать.

— Так вот почему ты все сделал? Потому что ты обещал Трею? — Мой голос дрожал. — Я для тебя просто работа? Задание, которое Трей взвалил на тебя?

— Нет! — Его голос прозвучал сердито, и в то же время его рука потянулась ко мне.

Я инстинктивно вздрогнула, и он отшатнулся, боль и ужас отразились на его лице.

— Эм, — сказал он настойчиво, — это я. Ты же знаешь, что я бы никогда тебя не ударил, верно?

Я уставилась в пол. Я ненавидела чувствовать себя с ним такой неуравновешенной. Почва, которую я считала устойчивой, дрожала, и я не знала, как это исправить.

— Эмбер, — его голос был жестким. — Посмотри на меня.

Я не могла. Я не могла, потому что я бы развалилась на части, если бы посмотрела на него.

Он медленно опустился на одно колено рядом с моим креслом. Его руки медленно потянулись ко мне, и он нежно взял мое лицо и поднял его, чтобы встретиться со своими глазами. Я никогда не видела океана, но представляла, что он будет похож на его глаза — бурлящий и опасный.

— Я не могу обещать, что никогда не причиню тебе боль, потому что я гребаный мудак, но я могу обещать, что никогда тебя не ударю. Не имеет значения, насколько я зол. Я, блядь, никогда тебя не ударю.

Я сжала дрожащие губы.

— Мне все равно, если ты никогда не поверишь ничему, что я скажу, но, пожалуйста, поверь этому. — В его глазах была глубокая боль. — Я сделал все, потому что ты что-то значишь для меня. Я дал эту клятву Трею, потому что я бы, блядь, сделал это в любом случае, даже если бы он не просил, и он это знал. Он бы не спрашивал, если бы думал иначе.

Я смотрела в эти бурные серые глаза, и мне казалось, что мои золотые силы заполняют пустоту в моей груди. Его большие пальцы погладили мои щеки, и я вздрогнула.

— Мне кажется, ты не понимаешь, Эм. Я сделаю для тебя все, что угодно, — его голос был чуть громче шепота. — Что угодно. Не из-за Трея. Из-за тебя самой.

Я зажмурилась, но слеза скатилась. Он нежно смахнул ее.

— Если ты хочешь быть с Ли, я рад за тебя, но если он когда-нибудь причинит тебе боль, я убью его.

Я вдруг вспомнила, что Мист говорила о