меня еще несколько секунд, и я захныкала, сжимая кулак.

Мгновение никто из нас не двигался, тяжело дыша, и я быстро просканировала глазами, чтобы убедиться, что мои силы не заставляют меня светиться. Это было не так, но на этот раз я была готова к этому. Ли отстранился и осторожно опустил мои ноги. Я не совсем поняла выражение его лица, когда он поднялся на ноги и протянул руки. Я взяла их, и он помог мне подняться, затем присел, чтобы подхватить меня на руки. Он отнес меня к кровати и уложил, прежде чем поднять подушки с пола. Я наблюдала за ним, мое сердце ушло в пятки от сочетания его внезапной нежности и бесстрастного выражения лица. После того, как он заменил подушки, он скользнул, все еще обнаженный, в кровать и притянул меня к своей груди. Наши сердца бешено колотились.

— Ты в порядке? — спросил он тихим голосом. — Я ведь не причинил тебе боли, правда?

Тепло разлилось в моей груди, напугав меня.

— Нет, ты этого не делал.

Он приподнялся на локте, чтобы посмотреть на меня, его лицо было серьезным.

— Я говорю правду — ты не причинил мне боли, — повторила я мягче.

— Я не повредил тебе грудь?

— Нет. Я в порядке, Ли.

Он выглядел таким взволнованным, что я взяла его лицо в ладони и притянула ближе, чтобы поцеловать. Он ответил с мягкостью, которая была какой угодно, только не небрежной. Наши губы разомкнулись, но лбы остались прижатыми друг к другу.

— Это было чертовски потрясающе, — наконец пробормотал он.

— Этот пирсинг… действительно хорош, — усмехнулась я.

Он, наконец, улыбнулся в ответ, немного вернув себе самодовольную самоуверенность.

— Я знаю.

Я закатила глаза, но выдавила из себя смешок.

— Боги, твоя улыбка, — сказал он, убирая с моего лица растрепанные волосы и заправляя их за ухо, — возможно, это самое красивое, что я когда-либо видел.

Я почувствовала, как запылали мои щеки, и он обхватил мое лицо рукой. Его взгляд был мягким, но в нем все еще таилась боль, и я не могла понять почему.

— Ты в порядке?

— Нет, — серьезно сказал он, и у меня внутри все сжалось. — Я был чертовски расстроен из-за младшей сестры моего лучшего друга.

— Не делай этого! — Я хлопнула его по плечу, и он тихо рассмеялся. — Ты меня напугал.

Он снова крепко прижал меня к своей груди, и я растворилась в нем. Его пальцы выводили нежные круги на моей спине, осторожно огибая шрамы.

— Ты помнишь, как Сэйбл сказал, что массаж этих шрамов может помочь? — тихо спросил он.

Я кивнула, мой желудок сжался при воспоминании об ужасе на лице моего брата.

— Я был бы более чем готов сделать это для тебя.

Я колебалась, неуверенность подняла свою уродливую голову.

— Ты уверен?

— Конечно. Почему бы и нет?

— Просто… Я знаю, что они… — Я замолчала, вспоминая слова Трея с уколом боли. — … некрасивые, — неубедительно закончила я.

— Это просто шрамы, Веснушка.

Я подняла голову и увидела, что он хмуро смотрит на меня.

— Меня не пугают твои шрамы, если это то, о чем ты спрашиваешь, — добавил он, и уголок его губы дернулся вверх. — Я думал, это и так ясно.

Я фыркнула.

— Моя рубашка осталась на мне.

Его глаза сузились.

— Ага, значит, твоя повязка не испортилась.

— О.

— Да, о. — Его лицо превратилось в маску неодобрения.

Я сморщила нос от его свирепого взгляда и начала сначала.

— Это было бы мило… если бы ты хотел это сделать.

— Я подожду, пока ожог заживет. На всякий случай, если от массажа шрамы заболят.

— Хорошо, — прошептала я.

Придерживаться моего определения «повседневности» становилось все труднее и труднее, но я отогнала эту мысль. Мы долго лежали в тишине, его пальцы продолжали скользить по моей спине. Мои веки начали опускаться.

— Ты можешь остаться? — пробормотала я в полусне.

— Я не могу остаться на всю ночь, — с сожалением ответил он. — Слишком рискованно.

Я нахмурилась, мои руки крепче обхватили его.

— Но я могу остаться ненадолго. — Он поцеловал меня в висок. — Так долго, как смогу.

Я не была уверена, сколько времени это продолжалось, потому что заснула всего через несколько минут. Когда я проснулась утром, его уже не было, но мне не приснилось ни единого кошмара.

После этого Ли пробирался в мою комнату каждые несколько ночей. Наши свидания всегда были полны потребности и страсти, и я пыталась воздвигнуть стену между ним и более мягкими эмоциями, которые испытывала все чаще и чаще, но эта грань в лучшем случае казалась размытой. Не помогало и то, что его присутствие отгоняло кошмары. Я старалась не слишком задумываться почему.

Я держала себя в руках всякий раз, когда была рядом с Маком, хотя и ненавидела то, что это заставляло его отстраняться от меня. Я не была до конца уверена, почему я не хотела, чтобы он видел что-нибудь обо мне и Ли, но я не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Это была черта, которую я не могла переступить. Если узнают другие люди, это сделает все слишком реальным, и, кроме того, мой брат убьет его.

Я могла сказать, что Сэйбл что-то заподозрил. Ли попросил совета по массированию моих шрамов, и Сэйбл дал ему их, но после я чувствовала, что он все чаще наблюдает за нами. Я надеялась, что он не сказал Вольфу.

Прошла еще неделя, прежде чем Мак пришел и нашел меня на кухне у Немо, я завтракала в одиночестве и просматривала записи Сэйбла в блокноте целителя. Когда я увидела его в дверях, мое сердце странно забилось в груди.

— Привет, — сказала я, закрывая блокнот и изучая выражение его лица.

Он выглядел… отстраненным. Я не могла сказать почему, но он казался расстроенным.

— Ты в порядке? — спросила я, когда он не ответил.

— Почему ты блокировала меня? — спросил он, игнорируя мой вопрос. Его голос был грубым.

Я почувствовала, как запылали мои щеки, когда чувство вины камнем легло в желудок.

— Мак, я просто…

— Между тобой и Ли что-то происходит?

Чувство вины усилилось, и я оперлась на гнев, как на опору.

— Я не думаю, что это тебя касается.

Его лицо потемнело, серые глаза сверкнули. Это было очень знакомое выражение, но оно заставило меня осознать, что я давно его не видела — по крайней мере, обращенного не ко мне.

— Я ему не доверяю, — прорычал он, направляясь ко мне в комнату.

— Почему? — Я была рада, что сижу. В противном случае я