Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Ваще не знаю. Мы, когда сигнал уловили, хотели было вертать назад, но за спиной обнаружили подкрепление охране того уродца. Пятьдесят рыцарей и маг. Вступать в бой с такой гвардией никому не хотелось, а потому пришлось делать ноги. И вышло так, что было разумнее тикать не в ту сторону, что оговаривалась.
– И что теперь?
– Теперь поедем в Святоград. Холща приказал мне к вам прорываться и сообщить, чтобы мы вместе ждали его там до новолуния.
Меня охватил всамделишный ужас.
– Аж до новолуния?! Но я не мо…
– Хватит, Наполторы!
– Я Странник! – мои кулаки сжались сами собой. – Почему ты называешь меня другом, а никак не можешь запомнить, как ко мне обращаться? Все уже усвоили, кто я!
– А мне так нравится. И хватит болтать. Сейчас уйма отличных бойцов начнёт прочёсывать местность. Надо когти рвать!
Мысль была здравая, однако сразу мы не уехали. Задержались на пару минут. Дело в том, что хоть жеребца Сороки из-за ранения мы всё же решили оставить, но поклажу не переложить с него было бы откровенной глупостью. И помогая в этом действе, я поневоле думал о том, что у меня дельного имущества, кроме меча, при себе-то и нет. Так произошло из-за того, что большую часть своего добра, включая мою походную лабораторию и ингредиенты, Стая припрятала. Это было, конечно, правильно, нападать следовало налегке, но теперь я вовсю тревожился, что остался гол как сокол! И совсем запаниковал от того, что помимо Данрада только Сорока и Данко были в курсе, где схрон.
Сказали бы мне они, где он, в случае чего?
Холодок пробежал по моей груди, но, посмотрев сначала как треплет Сорока Элдри по голове, а затем видя с какой улыбкой Данко усаживается на коня позади Марви, не особо-то и довольной от такой близости, я отчего-то успокоился. А потом мы помчались в далёкий Святоград. До него было целых два дня нещадно тяжёлого пути, ведь… ведь за это время я едва не сгрыз себе все ногти! С каждым новым рассветом моё унявшееся беспокойство становилось всё сильнее. Правда, причина его изменилась. Я недоумевал, для чего Данраду понадобилось так издеваться надо мной? Нет, ну, правда, зачем?!
Он же сам не выдал мне доли за убиенного дракона. Сам поклялся, что до начала лета, я ни одной монеты не увижу. Он же прекрасно знал, что я без гроша в кармане!
Вот ответьте, ну что можно делать без денег в столице Старкании, а?
***
– Да ты брешешь!
– Нет у меня денег, – я напоказ вывернул на стол прикреплённый к поясу мешочек. Из него вывалились несколько заплесневевших кусочков давленого печенья и вылез какой‑то сердито жужжащий жучок.
– Это иллюзия, да? – делая вид, будто она во всём разобралась, предположила Марви, но, увидев мой мрачный взгляд, сказала остальным. – Ребята, походу он не врёт.
– И что теперь? Я о нём заботиться, как мамочка должен, что ли? – надулся Данко, скрещивая руки.
– Почему только ты? – удивился я. – Вы все можете на меня скинуться.
Повисло напряжённое молчание.
– Или вы меня у торговой площади с протянутой рукой оставите? – решился я на хмурое уточнение. – Потому что я мог бы подзаработать варкой зелий, но мне не из чего и не в чем варить их.
– Ладно, – ударил кулаком по столу Сорока и решительно раскрыл мошну. – Если Холща обнаружит своего мага просящим подаяние, то мы все огребём. Скидываемся.
– Как будто у меня денег куры не клюют. Вы вообще представляете во сколько мне обошлись посеребренные наконечники для стрел? А по итогу на василиска мы так и не пошли, – нехотя доставая монеты, продолжал бурчать Данко, а затем поглядел на лучшую убийцу Стаи. – А ты чего?
– Я чего? Это ты чего, никак с женщины бабло содрать хочешь? Да, подавись тогда! Ещё мужик называется!
Данко заметно скис, когда взбешённая его вопросом Марви с презрением швырнула на стол аж золотой. Сорока молча взял его, настойчиво пододвинул к нашей горячей леди прочие монеты, и отправился к хозяину гостиницы оплачивать первые сутки не самых дешёвых комнат.
Нам пришлось взять две, уж очень маленькими они были. В одной предполагалось поселить девочек, а в другой предстояло ютиться нам троим. Клетушки эти были одинаково ужасно обставлены. Крошечное пространство занимали две узкие двухъярусные кровати да стоящий впритык к окну стол. Сказать по чести, даже мне одному в таких апартаментах было тесновато, но выбора у меня как такового не имелось. И не только по причине отсутствия финансов. Хозяин гостиницы был человеком проверенным, а, попадись Данрад, не помешало бы алиби, что мы в столице безвылазно не менее недели обитаем и ни в каких убийствах благородных господ не замешаны. Ради последнего наша троица на всякий случай даже временно срезала с одежды оранжевые нашивки с вороном.
Последующие два дня заняло активное безделье. Мы просто ждали. Данко с Сорокой от скуки бесконечно играли на деньги в карты, хорошо ещё больше выигрывая, чем проигрывая. Марви брала с собой Элдри и с утра до вечера гуляла по городу. А я беспробудно спал всё это время. И чтобы ребята не забывали меня покормить, периодически высовывал нос из комнаты. Сказать честно, на третьи сутки у меня уже начало ныть в висках от моего занятия.
– Нет. Надо отпуск проводить как-то иначе, – тяжело вздыхая, признался я по утру, и Марви, услышав незнакомое слово, полюбопытствовала:
– Чего-чего проводить?
– Перерыв в постоянной деятельности. Обычно он от двух до четырёх недель в год бывает, и люди ему очень радуются, – пояснил я весьма популярное во многих мирах явление. – Но если всё настолько долго затянется, то я точно задумаюсь о какой‑нибудь подработке. Не выдержу.
– Ой, ли? – тут же съязвил Данко. – Ты и настоящая работа. С чего это вдруг?
– Не могу так больше. Голову сломать можно!
Стоит отметить, почему-то синяки под глазами у меня были больше, чем у всех присутствующих за обеденным столом.
– Тебе поздно, – зевнул Данко. – У тебя она и так…
– Странно, что никого так и нет. Новолуние же сегодня, – перебила Марви. – Где наши? Хоть бы один кто. Ты уверен, что Холща говорил тебе именно про Святоград, Сорока?
– Никогда глухотой не страдал.
– Мне всё равно это не нравится. В городе судачат о смерти дворянинишки, но о нашей Стае ни слова. Где Холща?
– Знаешь, если до завтра ничего не изменится, я мог бы проехаться по округе и разузнать что к чему. Руку Малая мне хорошо подлатала, – подумав, предложил Сорока,