А у меня другие новости. Нашего библиотекаря, Платона Аркадьевича, «Скорая» увезла.

Василиса мгновенно оживилась. Усталость как рукой сняло.

— Нападение? — она вопросительно посмотрела на меня. — Надеюсь, он в порядке?

— Говорят, что-то с сердцем. Возраст, жара…

— Можешь съездить к нему, проведать? Заодно и расспросишь аккуратно, — попросила она. — В рамках отработки версий, сам понимаешь. По-хорошему мне бы самой к нему наведаться, я бы сразу засекла следы применения чужой магии, если они есть. Но надо реагировать на вызов. И, если не трудно, загляни в лабораторию, забери заключение.

Закончив с развозом почты, я поехал в райцентр. Первым делом заскочил в ветеринарную лабораторию за официальным заключением. Бумагу мне выдали в плотно запечатанном конверте, как лицу постороннему, врачебные подробности мне знать не полагалось. Но я и так уже знал результаты.

Далее я заехал в продуктовый, купил бутылку минералки и пару килограммов апельсинов, классический больничный набор, после доехал и припарковался у районной ЦРБ.

Больница представляла собой большой комплекс, построенный ещё в эпоху развитого социализма. Свежевыбеленные бордюры, в несколько слоёв, выкрашенные уличные лавочки и регистратура на первом этаже, у которой было не протолкнуться от толпы страждущих получить медицинскую помощь.

Я решил не штурмовать систему в лоб. Завернув за изгиб здания, я обнаружил вполне ожидаемую картину, прямо под выгоревшей на солнце табличкой «Курить строго воспрещается!» безмятежно курили два санитара в белых халатах и пара пациентов в больничных пижамах.

— Здорово, мужики! — я подошёл и крепко пожал каждому руку, хотя видел их всех впервые в жизни. — Не подскажете? У меня вчера вечером дядьку сюда привезли…

— Пьяная драка и поножовщина на Сенной? — со знанием дела перебил меня один из санитаров, стряхивая пепел. — Так там половина сейчас в реанимации загорает, а вторая уже в КПЗ.

— Да нет, что вы, — я слегка ошалел. — У меня мирный библиотекарь из Колдухина. Просто на работе поплохело.

— А-а-а, был такой, — лениво протянул второй санитар, выпуская изо рта струйку дыма. — Которого из библиотеки привезли. В кардиологию его положили. Жить будет твой дядька, всё с ним нормально.

— А туда сейчас пускают? Проведать бы, — я приподнял пакет, демонстрируя традиционные подношения для посещаемых больных.

Санитар хмыкнул и затушил окурок.

— Просто иди, делай морду кирпичом. Если кто на посту тормознёт, говори, что лично был у заведующей, и она разрешила. Анфису Степановну переспрашивать никто в здравом уме не рискнёт, побоятся, она последнюю неделю лютует, не в духе баба.

* * *

Преодолев лабиринты коридоров и следуя путаным подсказкам медперсонала, я, наконец, отыскал нужную палату. Вопреки моим опасениям, Платон Аркадьевич был жив, бодр и даже довольно-таки румян. В этот самый момент он увлечённо резался в шахматы с хмурым соседом по палате и, заметив меня, прерывать партию не собирался, она была в самом разгаре.

— Не ожидал Вас тут увидеть, Вадим. А Вы, оказывается, ответственный молодой человек. Не чета большинству Ваших слабообразованных сверстников, — сказал, не отрывая взгляда от доски.

— Вот, принёс Вам витаминов, профессор, — я подошёл и поставил пакет на тумбочку.

— Благодарю. Я, признаться, цитрусовые не жалую, но здесь их можно выменять на овсяное печенье, — он сделал быстрый ход конём. — Рассказывайте, что Вас привело.

— Хотел узнать, что с Вами приключилось.

— А что тут рассказывать? Сидел, никого не трогал, разбирал старые документы. Знаете ли, ввиду отсутствия в нашем посёлке краеведческого музея, всякие исторические реликты попадали в библиотеку.

— У меня, кстати, тоже скопилась целая гора старых фото жителей, документов, блокнотов. Ну, и книжки старые тоже есть, — вспомнил я про трофеи с участков Гайка.

— Книги, Вадим. Попрошу уважительнее, — библиотекарь строго глянул на меня поверх очков. — Желаете сдать их мне? Приносите, я всё изучу. У меня ничего не пропадёт. Или Вы планируете пустить их с молотка на «Авито»?

— Что Вы, лучше к Вам, конечно. Вдруг там что-то ценное. Память, история опять-таки.

— И снова Вы меня радуете, Вадим.

— А Вы бы хотели, чтобы в посёлке появился музей, кстати? — поинтересовался я, присаживаясь на край больничной кровати.

— Отчего же нет? Если бы наш уважаемый Павел Семёнович расщедрился на помещение и ставку, я бы с превеликим удовольствием сам бы за это и взялся.

— Я ему обязательно об этом напомню. Но давайте вернёмся к Вашему самочувствию.

— Да тут не о чем особо говорить. Давление скакануло, духота эта проклятая… Здание-то у меня старое, кондиционера нет, даже обычный вентилятор пробки вырубает. И вот мне словно грудь сдавило, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кое-как выполз на крыльцо, думал, на свежем воздухе отпустит, полегче станет.

— И как?

— Полегчало только по дороге сюда, после того как вкололи амиодарон, — с этими словами Платон Аркадьевич изящно, двумя пальцами, переставил ферзя и победно возвестил. — Шах!

Его оппонент недовольно заворчал, бросая на меня сердитые взгляды, мол, ходят тут всякие, под руку говорят, с мыслей сбивают, играть мешают. Спустя пару ходов он признал поражение и начал сгребать фигуры.

Довольный собой, профессор развернулся ко мне:

— Ситуация банальная, Вадим. Отсутствие физических нагрузок, преклонный возраст да генетическая предрасположенность. Это, конечно, крайне трогательно, что Вы так из-за меня переполошились, но смею заверить, я вне опасности.

Я чуть понизил голос и спросил почти шёпотом:

— А ничего… странного с Вами не происходило до приступа? Может, к зданию подходили какие-то незнакомые люди? Может, Вы слышали странные звуки? Видели что-то необычное?

Лицо Платона Аркадьевича стало суровым, брови сошлись на переносице.

— Вы сейчас пытаетесь, как это принято говорить у нынешней молодёжи, подколоть меня? Высмеять мои изыскания в области непознанного и таинственного? — сухо сказал он. — Так вот, знайте же, никакой мистики в моём состоянии нет! Пожалуй, нам сто́ит считать эту аудиенцию законченной. Мне предписан покой. Благодарю за визит, до свидания.

Он демонстративно отвернулся к доске, на которой его сосед уже расставил деревянное войско для новой партии. Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы осознать, что этот театральный жест, это он так показывает, что обиделся и прогоняет меня прочь.

Неловко извинившись перед спиной профессора, я встал, кивнул на прощание и поспешил покинуть палату.

Глава 8

Коло

Вечерний майский ветерок гулял по просторному полю к югу от посёлка, мягко перебирая молодую поросль.