движение и тяжёлая мебель оторвалась от пола, наглядно демонстрируя пугающую, недюжинную физическую мощь.

И в то же время подобные фокусы не производили лично на меня особого впечатления. При поддержке Мегалита я был способен и не на такие трюки, хотя предпочитал действовать тоньше, доверял тяжёлую работу своей стихии, то есть, таскал тяжести при помощи воды. В конце концов, среди двоедушников хватает тех, кто силён или даже очень силён, просто у нас не принято свою силу демонстрировать.

Или… это во мне сейчас мужская ревность говорит?

Подержав диван на весу, Добрыня, если этот громила и впрямь был тем самым героем из легенд, небрежно опустил его на место. Мебель почти беззвучно достигла пола, подняв из-под основания облачко вековечной пыли. Удовлетворённый произведённым эффектом, он уселся обратно.

— Ну, будем знакомы, господа защитники? — он широко улыбнулся, блеснув рядом крупных, крепких, как у коня, зубов.

— Будем знакомы, — спокойно отреагировала Василиса. В её голосе звучало ледяное равнодушие, свойственное всем чиновникам. Ну, отсутствие эмоций положено ей по должности.

Богатырь чуть прищурился, оценивающе смотря на неё:

— Мы с вами раньше не встречались?

— Мне точно не доводилось, — опередил я Василису. — Ваш брат Водяных не особо жаловал.

— Ну, извиняй, времена были такие, — развёл он здоровенными руками. — Много дров тогда наломали.

— А как Вы, не постесняюсь спросить, всё это время… — я запнулся, не зная, как сформулировать мысль и подобрать правильные слова для вопроса.

— Жил и прятался, не демонстрируя свою богатырскую природу? — простодушно спросил он.

— Ну, вроде того. Я к тому, что про Вас не то, что последние сто, почитай, полтысячи лет ничего не было слышно.

— Ну, как же не слышно? А сказки? — богатырь удивился, подняв правую бровь. — Неужто рассказывать перестали?

— Не перестали, — осторожно, словно прощупывая почву, ответила Василиса. — Даже мультфильм сняли. И не один, целую серию.

— Мультфильм? Это как? — он повернул голову, удивлённо поднял левую бровь, но тут же отмахнулся. — В общем, не прятался я. Просто с Ордой вопросы давно порешали, драконы повывелись… Вы, кстати, случайно, не в курсе, где сейчас Горыныч?

— Нет, — хором, не сговариваясь, ответили мы.

— Угу. Понятно, — Добрыня хмыкнул. — Дело в том, что, когда заканчиваются великие злодеи, отпадает нужда и в великих героях. Не больно-то они нужны теперь. Зла в мире меньше не стало, конечно. Просто оно измельчало и теперь всё больше прячется по углам. А я его оттуда выковыриваю. В индивидуальном порядке.

— Как фанатик? Идёте по следу, охотитесь? — спросил я. — Или работаете на Инквизицию? Что-то я не припомню, чтобы Шпренгер упоминал о таком агенте, как Добрыня.

— Я ни с кем, дорогой ты мой Водяной, не сотрудничаю, — произнёс Добрыня, глядя мне прямо в глаза. — Если брать глобально… Так-то я сам по себе. Работаю в частном порядке. Но сейчас вот пришёл с вами глаголить, верно? Это считай, в какой-то мере сотрудничество. А насчёт фанатика… Нет, я определённо не фанатик. Скорее уж антифанатик, если, конечно, такое понятие вообще существует.

— И что же привело Вас сюда, гражданин богатырь? — спросила Василиса. — Уж простите за нескромность.

— Правильный вопрос, — одобрительно кивнул он. — Есть у меня один, скажем так, хитрый артефакт. Так вот, намедни он зафиксировал мощное возмущение сил. Похоже это всё на вторжение из Нави. Причём, пролезло что-то крупное. Значительное.

— Но ведь вначале Вы упомянули Жихаря? — цепкая память Василисы не упустила эту деталь.

— Да. Вот к этому я и веду, — ночной гость нахмурил брови. — Жихарь, это так, мелкая босота. Малолетний каторжанин. Ну, что он может? Кашу в горшке сгноить, хозяйскую самогонку вылакать да курятник переполошить. А здесь… Здесь у вас кто-то куда посерьёзнее.

— Хм. А давайте-ка начнём с самого начала, — Василиса ритмично постучала ручкой по наполовину заполненному бланку допроса задержанного.

За решёткой камеры, совершенно не обращая внимания на голоса, мирно посапывал задержанный мужичок.

— Откуда Вы к нам пожаловали? — она сурово посмотрела на гостя. — И с какой целью?

— Ну, Василисушка… — басом отозвался Добрыня, вальяжно раскинувшись на диване. — У нас что, традиции поменялись? С каких пор принято всю подноготную первому встречному выкладывать? Анкетные данные ей подавай, — он усмехнулся, — А зачем приехал, дело ясное. Ловить то зло, что из Нави прорвалось. Ну, а раз уж вы тут тем же самым занимаетесь, я пришёл объединить усилия. Так что, можете рассказать, что у вас есть, что известно?

— Ну… — Василиса покрутила ручку в руках. Раскрывать свои карты она явно не хотела, пусть даже перед таким авторитетным двоедушником. — Факт прорыва из Нави действительно зафиксирован. Личность чужака не установлена. Пока что имеем только потраву животных: куры, пара собак. Так же исчезла свинья. Люди, хвала Судьбе, целы, никто не заболел, никто не умирал. Данных для идентификации крайне мало, так что…

— Это Вилы, — буднично сказал Добрыня, перебив её. — Само собой, не те, что сельскохозяйственный инструмент.

— Само собой, — кивнул я. Термин был мне прекрасно знаком, но вот соглашаться с его теорией я пока не спешил.

Добрыня проигнорировал мою реплику:

— В посёлке новые девушки не появлялись?

— Погодите-ка, — я вскинул руку, призывая его притормозить. — Вы серьёзно? Ну, какие ещё Вилы? Вилы — это же светлые двоедушники, добрые! Они лес берегут, заблудившихся путников к людям выводят, зверей лечат. Живут себе тихо по заповедникам, пылинки с природы сдувают. Да они мухи не обидят!

— Да ну? — криво усмехнулся Добрыня и поднялся с дивана. — Это если обычные вилы. Те, что живут в нашей Яви. А теперь представь, что, если они пришли… из Нави. Про́клятые Вилы. Умершие.

— Обитателям Нави надлежит оставаться в Нави, — ответил я избитой фразой.

— Ну да, ну да… — протянул Добрыня.

Он медленно прошёлся по кабинету, внимательным взглядом изучая скучные графики дежурств на стене, посмотрел на перекидной календарь, задержался у стенда «Внимание. Розыск» с интересом рассматривая фотографии.

— Хорошо, допустим, это про́клятые Вилы, — не сдавался я. — Но как Вы это поняли? Какие следы на них указывают?

— Чую, — не отводя взгляда от фото, ответил он. — Опыт у меня. А что?

— Ну… Опыт