Я чувствовала себя ненормальной, но не могла не признать: мне понравилась власть. Пусть и полученная таким извращенным способом. Однако насладиться победой в полной мере не вышло – Хаммер неожиданно дернулся резче, чем обычно. Я поняла, что он сейчас кончит, и попыталась отодвинуться. В ту же секунду тяжелая ладонь припечатала затылок, не давая подняться. Неужели придется глотать? Стараясь дышать ровнее, я с трудом сдержала рвотный спазм. Хороша же я буду, если меня стошнит прямо на член. Заметив, что я не сопротивляюсь, Хаммер ослабил хватку. Я снова напряглась, когда в рот хлынула теплая жидкость, и рефлекторно сглотнула. Хаммер медленно отстранился, поправил штаны и застегнул молнию. Я вытерла трясущейся ладонью рот. Часть спермы брызнула на майку, но мне было не до этих мелочей.

– Дайте позвонить, – потребовала я, поднимаясь с колен.

Хаммер словно не услышал меня.

– Только попробуй снова спрятать хоть одну шмотку, – угрожающе начал он, приподняв мое лицо за подбородок. – Прямо отсюда топай в прачечную.

Я энергично закивала:

– Как прикажете, сэр.

Сейчас я бы согласилась даже оставить одежду здесь, лишь бы Хаммер сдержал обещание.

– У тебя две минуты, – он подвинул телефон. – Время пошло.

Не сводя взгляда с часов, я набрала номер.

– Пап, – пробормотала я, едва в трубке смолкли длинные гудки.

– Ва… Мара? – искренний испуг в голосе отца быстро сменило недовольство. – Почему ты звонишь? Тебя отчислили?

Интересно, его волнует что-нибудь, кроме денег?

– Я в порядке, – я отвернулась от Хаммера, который с интересом ловил каждое слово, и прошептала, прикрыв ладонью рот: – Пап, съезди к мистеру Честеру. У него… кое-что осталось.

Не дожидаясь реакции отца, я положила трубку. Надеюсь, он избавится от снимков в ближайшее время, и мне больше не придется вздрагивать, открывая тумбочку или заправляя кровать. В том, что неизвестный по-прежнему будет присылать записки, я не сомневалась, но без доказательств они так и останутся клочками бумаги. Эта мысль придала мне сил, и я с вызовом посмотрела на Хаммера. Наверняка он все слышал, но, как ни странно, ни глумиться, ни задавать вопросов не стал, только напомнил о прачечной. Не рискнув испытывать его терпение, я постирала все, в чем заходила в кабинет. Смысла хранить «улики» не было – после того, на что пришлось согласиться ради звонка, мне не помогут ни следы на одежде, ни свидетели.

На обратном пути к блоку я встретила Блейза. Он направлялся в столовую, но заметив, что я тащу тяжелый мешок, настоял на помощи. Я слишком вымоталась, чтобы спорить. По дороге Блейз сыпал шутками, и когда я не засмеялась над веселым, на его взгляд, анекдотом, пообещал за ужином принудительно накормить шоколадом.

– Или ты предпочитаешь леденцы? – он поиграл бровями.

Я напряглась. Если Блейз видел, что произошло у Хаммера, мне не избежать проблем. Пока я лихорадочно придумывала отговорки, мы поравнялись с блоком. Блейз перекинул мешок на другое плечо и наклонился ко мне:

– У меня как раз есть один. Хочешь посмотреть?

В его голосе не было ехидства, только самолюбование. Он точно вел бы себя иначе, если бы знал, что я делала в кабинете.

– Соглашайся, он большой, – не унимался Блейз. – Просто огромный.

Сидевший у входа на мужскую половину Макс проводил нас недовольным взглядом.

– О да, наслышана, – томно протянула я, небрежно откидывая назад прядь волос, как это любила делать Мара. – Но, черт побери, ты слишком хорош для меня.

Не переставая улыбаться, я забрала мешок и скрылась за дверью.

Блейз посчитал игривое поведение авансом и в столовой несколько раз порывался закинуть руку мне на плечо. Остальные парни тоже проявляли повышенный интерес. Мозес сбегал к стойке за негазированной водой, когда выяснилось, что я перепутала бутылки, а Фред и Мэлвин, с которыми за все время на базе я не перекинулась и парой фраз, угощали маффинами и содовой. За соседним столиком возле Талулы тоже крутилось несколько человек. Даже молчаливый Рок в кои-то веки снизошел до общения и со смехом рассказывал ей забавную историю. Только Бонни оказалась свободна от посягательств благодаря сидевшему рядом Грегу. Хмурясь, он пресекал любые попытки к ней приблизиться, но стоило ему отвернуться, Бонни принималась бросать недвусмысленные взгляды на Виктора.

– У парней какой-то спор? – шепотом поинтересовалась я, наблюдая, как Роб услужливо передает Талуле диетическую колу.

– Спермотоксикоз, – усмехнулась Бонни. – Сама понимаешь, девчонок осталось мало. Вот и лезут из кожи вон.

Она оказалась права – до конца ужина меня успели трижды пригласить на вечернюю пробежку. Блейз был настойчивее всех и не принимал отказа, пока я не пообещала в качестве отступных пойти с ним в бар в ближайший выходной.

Вернувшись в блок, я до ночи размышляла о личности шантажиста. Если верить Мозесу, у входа находились Рок, Виктор, Макс и Блейз. Плюс сам Мозес. Вот только кто из этих пятерых знал Мару настолько хорошо, что сразу вычислил подмену? Рок всегда держался особняком и вряд ли общался с сестрой – с таким поведением он бы никогда ее не заинтересовал. Кандидатура Макса тоже вызывала сомнения – с его характером проще было не зажимать меня за баром, а вынудить угрозой. Кого же тогда подозревать? Виктора? Или Блейза? Я накрылась одеялом с головой в надежде сосредоточиться и принялась развить новую логическую цепочку, руководствуясь на этот раз вкусом сестры. С кем Мара могла спать? И, следовательно, дать возможность узнать себя ближе. Точно не с Мозесом, «умники» не в ее вкусе. И не с Максом – Спенсер не стал бы делиться. Возможно, с Роком… или Виктором. Версия по-прежнему не выстраивалась, и я зашла с третьей стороны, предположив маловероятное – если шантажистом все-таки был Джастин. Возможно, перед уходом он кому-то проболтался. Например, Максу или Блейзу. Вот только почему он не сдал второго нападавшего? Я прикидывала снова и снова, пока меня не сморил сон.

Утреннее построение прошло без сюрпризов. На разминке тоже все было относительно спокойно, но уже днем, когда мы при полном штурмовом снаряжении забирались по веревке с завязанными узлами, нужную высоту в четырнадцать футов не осилил никто. В наказание Фолкнер погнал своих на полосу препятствий, а Хаммер заставил нас отжиматься прямо на песке. Когда все взмокли и выдохлись, нас ждал второй заход – уже без бронежилетов и касок. То ли из-за угрозы инструкторов устроить ночной марш-бросок, то ли неожиданно войдя в раж, обе группы быстро справились с подъемом. Даже Мозес, не блиставший достижениями в практических дисциплинах, со второй попытки забрался на нужную высоту. Муну повезло меньше – спрыгивая с каната, он выронил жетон. С перепугу умудрившись поймать его в дюйме