На кону было нечто большее. Я хотела посмотреть в глаза тому, кто убил Мару, и заставил меня занять ее место. Я должна его вычислить! Как угодно – провоцировать новыми записками, караулить, копаться в вещах. И когда найду – сделать все, чтобы ему дали пожизненное.

Вернувшись в блок, я закинула в тумбочку очередной листок с посланием:

«И что ты сделаешь?»

И принялась терпеливо ждать. Несколько дней я наблюдала за всеми, но не замечала ни слежки, ни пристального внимания к себе. Я даже прилюдно помирилась с Максом. Отчасти, чтобы не донимал недовольными взглядами, с другой стороны, если убийца он, пусть думает, что я его не подозреваю.

Каждое утро я вставала раньше обычного, а по ночам долго не позволяла себе закрывать глаза, лишь бы иметь возможность выследить убийцу. Я бы и вовсе не спала, но усталость брала свое. К пятнице записка все еще оставалась без ответа, а в моей копилке был лишь необходимый минимум – четыре балла. Отличники преуспели немногим больше – всю неделю нас усиленно пичкали лекциями и устраивали теоретические тесты, которые не оценивались. В день финального отбора на меня нахлынула апатия. Я не выкладывалась ни при подъеме по канату, ни во время забега, но все-таки умудрилась обогнать Роба на финише. Он даже не стал добегать последний круг – только обреченно махнул рукой и пошел к блоку. У Фолкнера вылетела Бонни. В отличие от приунывшего Грега, она не выглядела расстроенной и отшутилась в ответ на мое тоскливое «сожалею»:

– А я нет, здесь скука смертная. К тому же я давно переобщалась со всеми парнями, а узнать Фолкнера поближе все равно не судьба.

Я не удержалась от улыбки, а Талула закатила глаза.

– Не скучайте, – обняв нас на прощание, Бонни легко заскочила в автобус и послала всем воздушный поцелуй, а я поймала себя на мысли, что немного ей завидую.

Вечером обе группы собрали на площадке у блока.

– Поздравляю, – начал Фолкнер, рассматривая свою пятерку финалистов – Грега, Виктора, Рока, Фреда и Мэлвина. – Вы продержались шесть недель.

– Но это был лишь отборочный этап, – продолжил Хаммер, проходя мимо, и не удостаивая взглядом никого из нашей четверки. – С завтрашнего дня начнутся полноценные тренировки. А через месяц вас ждет итоговый экзамен.

Я вытаращила глаза – нам торчать здесь еще четыре недели?

Увидев мой опешивший взгляд, Хаммер добавил:

– Те, кому условия не подходят, могут собрать вещи.

– Вольно, – подытожил Фолкнер. – Всем разойтись.

– Наконец-то, – стоявшая рядом Талула расслабила напряженные плечи и легонько ткнула меня в бок. – А ты чего такая кислая? Отчисления закончились, месяц можем жить спокойно.

– Я рада, – еле слышно буркнула я, разворачиваясь к блоку.

Это ей было нечего опасаться, мне же предстояло провести в обществе убийцы еще четыре недели.

– Даже и не думай слинять, – Блейз поймал меня около двери и по-хозяйски уложил руку на талию. – Надо отпраздновать.

– Это и тебя касается, мисс «я пойду на тренировку», – Макс обнял Талулу за шею.

Мы вяло отнекивалась, но все же дошли до бара. Пятерка Фолкнера успела к этому времени занять бильярдный стол и дартс. Талула с Максом присоединилась к ним, а меня Блейз отвел к вендинговому автомату.

– И Оскар достается… Маре Кейн! – он с улыбкой презентовал мне банку содовой.

Пока Блейз паясничал, в баре появились инструкторы. Стараясь не встречаться взглядом с Хаммером, я крутилась возле бильярдного стола. Блейз то и дело звал меня танцевать, а когда я отвлеклась на разгоревшийся между Максом и Роком спор, поцеловал в шею. Надеясь, что Хаммер этого не видел, я ретировалась из бара, но на следующий день поняла, что лимит моего везения исчерпан. До обеда Хаммер с упоением гонял меня по полосе препятствий, пока я несколько раз не свалилась в грязь. Затем последовали забег с утяжелителями и несколько подъемов по канату. А когда я уже не чувствовала ни рук, ни ног, он увеличил количество подходов в тренажерном зале. Я не надеялась дожить до вечера, но после ужина Хаммер вызвал меня к себе, и я поняла, что смерть под штангой была не самым плохим вариантом.

– Я похож на того, кто мечтает подцепить гонорею от твоих дружков? – со злостью в голосе поинтересовался он, едва я переступила порог кабинета. – Или ты берешь пример со своей блондинистой подружки, которой присовывал каждый, кому не лень?

– Единственный член, который я здесь видела, ваш, сэр, – огрызнулась я.

А еще он был первым, только Хаммер предпочел об этом забыть.

– Думаешь, раз отборочный этап закончился, можно вертеть задницей перед всеми?

– Я уже давно не думаю, а делаю, что прикажут, сэр, – раздраженно бросила я. – И спать со всеми у меня здоровья не хватит, знаете ли.

Сжав шею, Хаммер уложил меня лицом в стол:

– Раз ты не понимаешь, что делать с задницей, я покажу ее предназначение.

Я испуганно дернулась, понимая, что легко не отделаюсь, но Хаммер держал крепко.

– Не надо! – всхлипнула я.

Он одной рукой расстегнул пряжку на ремне и спустил мои штаны к коленям. Я перестала вырываться и замерла, ожидая знакомой боли.

– Не надо, – меня трясло. – Пожалуйста.

Я закусила палец, готовясь закричать, но неожиданно мой скулеж заглушила протяжная трель телефона. Не убирая руки с шеи, Хаммер потянулся к трубке. Пока он разговаривал, я не пыталась даже дышать. Наконец, трубка стукнула о рычаг, и я зажмурилась.

– Выметайся, – донесся до меня пренебрежительный шепот Хаммера.

Он отстранился, прежде чем я успела осознать услышанное. Поднявшись, я трясущимися руками застегнула штаны и попятилась. В провожающем взгляде плескался гнев, и я поняла: Хаммер достанет меня. Не сейчас, так потом. Он всегда будет срывать злость, пока я не научусь его успокаивать.

– Я ни с кем не спала, – на пороге я замерла и выжидающе посмотрела на Хаммера. – Ни до вас, ни после.

Хмурое выражение лица не изменилось.

– И не собираюсь, – зачем-то добавила я, прежде чем выскочить за дверь.

Уже в коридоре я поняла, как двусмысленно прозвучало оправдание. Идиотка. Еще бы на крови ему в верности поклялась. Не переставая себя ругать, я подошла к блоку, и только поднимаясь по ступеням, запоздало осознала, что Хаммер все-таки умеет останавливаться. И эта мысль почему-то вызвала улыбку.

В спальне тихо посапывала Талула. Стараясь ее не разбудить, я сбросила штаны и куртку и юркнула в душевую. Осторожно прикрыла дверь, вдавила в стену кнопку выключателя и… замерла. В этот раз шантажист пожалел бумагу и вывел помадой прямо на зеркале:

«Шлюха».

Глава 9

Судьба снова смеялась мне в лицо – я должна была выслеживать шантажиста, вместо этого он следил