— Звучит перспективно. Я бы с радостью попробовал. У меня хороший опыт с Contax, быстро проявляю.

Фрэнк кивнул и достал из кармана блокнот.

— Давай контакты. Я замолвлю словечко у нашего редактора. Через три дня приходи в редакцию. Адрес знаешь?

Они обменялись адресами и номерами телефонов. Фрэнк записал данные Джейкоба и убрал блокнот.

— Не обещаю чуда, но шансы есть. В газете всегда нужны надёжные люди.

Они допили напитки, поговорили ещё немного о погоде и предстоящих праздниках. Затем Фрэнк взглянул на часы.

— Мне пора. Жена ждёт. Увидимся, Миллер.

Джейкоб пожал ему руку и остался за столом ещё на несколько минут. Бар постепенно затихал. Он допил пиво, расплатился и вышел на улицу. Ноябрьский воздух был свежим, с лёгкой прохладой. Джейкоб шёл домой не спеша, обдумывая разговор. Работа в Tribune могла изменить многое. Больше заказов, больше уверенности в завтрашнем дне. Но он напомнил себе: главное — сохранять осторожность.

Дома Джейкоб снял пиджак, повесил его на спинку стула и зажёг лампу. Квартира встретила знакомым уютом. Он поставил на плиту чайник, достал из шкафа небольшой радиоприёмник и включил его. Поискал нужную волну. Зазвучала классическая музыка — спокойная, размеренная мелодия фортепиано. Джейкоб сел в кресло у стола, закрыл глаза и позволил звукам заполнить комнату.

Мелодия развивалась плавно, переходя от тихих нот к более полным аккордам. Музыка помогала отпустить дневные заботы и подумать о будущем. Через три дня он пойдёт в редакцию. Возможно, это станет началом чего-то нового.

Джейкоб допил чай, выключил свет в кухне и вернулся в кресло. Радио продолжало играть. Пианист выводил сложные пассажи, но в целом композиция оставалась умиротворяющей. За окном снова начал накрапывать дождь. Джейкоб сидел неподвижно, слушая, как музыка переплетается со звуками улицы.

Он подумал о том, сколько ещё таких вечеров ему предстоит. Спокойных, без внезапных конвертов и преследования. Жизнь в Чикаго учила его ценить простые моменты: разговоры в баре, осенние прогулки в парке, возможность просто работать и не оглядываться.

Мелодия достигла кульминации и начала затихать. Джейкоб улыбнулся. Завтра он подготовит портфолио, выберет лучшие снимки. Он откинулся в кресле, чувствуя, как день медленно уходит, уступая место следующему. Чикаго принимал его постепенно, шаг за шагом. И этот вечер был одним из тех, что укрепляли веру в правильность переезда.

* * *

Чикаго. Прошло три дня с того вечера в баре.

Джейкоб Миллер встал рано утром, как обычно. Он тщательно подготовился к визиту в редакцию. На столе лежало портфолио — кожаная папка с лучшими снимками: портреты семей, виды Lincoln Park, кадры с уличных событий. Рядом стояла камера Contax в удобном футляре, сумка с запасными кассетами, проявителем и блокнотом для заметок. Джейкоб проверил всё дважды, надел чистую рубашку, тёмный пиджак и вышел из квартиры.

Seminary Avenue постепенно оживала. Chicago Tribune — это не просто газета. Это возможность закрепиться в новом городе по-настоящему. Джейкоб шёл по Michigan Avenue, и вскоре перед ним выросло величественное здание Tribune Tower.

Снаружи башня впечатляла даже того, кто привык к небоскрёбам Нью-Йорка. Высотой в тридцать шесть этажей, она поднималась серой громадой из известняка, сочетая строгие вертикальные линии с готическими элементами. Нижняя часть здания напоминала крепостные стены с массивными арками входа, а верхушка венчалась короной, похожей на башни средневековых соборов Европы, — с контрфорсами и изящной резьбой. В стены у основания были вмурованы камни из разных уголков мира: фрагменты исторических построек, символизирующие силу и широту влияния газеты. Джейкоб отметил детали: тонкую работу по камню, окна, вытянутые вверх, и общий вид мощи, который здание излучало. Башня выглядела внушительно, словно сама воплощала дух большого и влиятельного города.

Он вошёл в просторный вестибюль. Высокие потолки в тридцать футов, стены из камня, украшенные резьбой в готическом стиле. На них были высечены цитаты о свободе слова от Бенджамина Франклина, Вольтера, Томаса Джефферсона и других мыслителей. Пол из тёмного материала с надписями, дубовые балки потолка, свет от старинных светильников. Атмосфера создавала ощущение значимости каждого шага. У стойки ресепшена сидела женщина в строгом платье.

— Доброе утро. Чем могу помочь? — спросила она вежливо.

Джейкоб подошёл ближе.

— Меня зовут Джейкоб Миллер. Я пришёл по приглашению Фрэнка Доулинга. Он репортер в вашей газете.

Женщина кивнула, взяла трубку телефона и набрала номер. Джейкоб ждал, осматривая детали интерьера: резные панели, массивные двери лифтов. Через пять минут один из лифтов открылся. Из него вышел Фрэнк Доулинг. Он улыбнулся и протянул руку.

— Миллер, рад тебя видеть. Пойдём, я провожу.

Они направились к лифту. Кабина была просторной, с деревянными панелями, латунными ручками и небольшим окошком для оператора. Лифт работал с характерным гулом механизма, медленно и надёжно поднимаясь. Оператор в униформе закрыл решётку, и кабина двинулась вверх.

Они вышли на одном из верхних этажей, где располагались кабинеты руководства. Коридор был широким, с ковровым покрытием, приглушающим шаги, и стенами, отделанными деревом. Фрэнк подвёл его к массивной двери и постучал.

— Входите, — раздался женский голос изнутри.

Они вошли в приёмную секретарши главного редактора. Комната была просторной, с большим столом, несколькими стульями для посетителей, шкафами для документов и окнами, выходящими на Michigan Avenue. Секретарша, женщина средних лет в очках, сидела за столом с пишущей машинкой и телефоном.

— Фрэнк, это тот самый фотограф, о котором вы говорили? — спросила она.

— Да, Джейкоб Миллер. Я упоминал ему о возможной работе.

— Хорошо. Присаживайтесь, мистер Миллер. Мистер Маккормик скоро вас примет. Фрэнк, ты можешь возвращаться к своим делам.

Доулинг кивнул Джейкобу ободряюще и вышел. Джейкоб сел на стул, положив портфолио на колени. Время тянулось. Он разглядывал комнату: аккуратные стопки бумаг, календарь на стене, часы, показывающие ход минут. Прошло около получаса. Секретарша работала, иногда отвечая на телефонные звонки. Наконец аппарат зазвонил снова. Она выслушала и посмотрела на Джейкоба.

— Можете входить.

Джейкоб встал, поправил пиджак и открыл дверь в кабинет Роберта Маккормика.

Кабинет поражал размерами. Это было огромное пространство на верхнем этаже башни с видом на город через широкие окна. Стены отделаны тёмным деревом и панелями, на которых висели карты, фотографии значимых событий и портреты. Большой письменный стол из тяжёлого дерева занимал центральное место, заваленный газетами, документами и несколькими телефонами. Рядом стояли книжные шкафы с томами, кожаные кресла для гостей, камин в стороне. Всё говорило о власти и влиянии: от высокого потолка до деталей обстановки, подчёркивающих статус хозяина. За столом сидел Роберт Р. Маккормик —