монолитная печать рухнет, и сокрытое вырвется обратно в материальный мир, спровоцировав некие тектонические сдвиги. И, на мой взгляд, этот сценарий бьет в цель с высочайшей долей вероятности.

Не исключено, что во всей этой многоходовочке замешана еще и истинная позиция, а то и скрытые мотивы «Дракона Мудрости».

— И что же это может быть? Господин Шут как-то обмолвился: заполучив «0–08», Адам стал на шаг ближе к божественному престолу, и сама эпоха отныне претерпит кардинальные метаморфозы. Опираясь на эту логику, Адам уже должен был скопить весь арсенал материалов для «Фантазера», и Его отделяет от величия лишь один-единственный ритуал… Поправьте меня, если я свернула куда-то не туда? — высказала свою точку зрения «Справедливость» Одри.

— Мне это неведомо. Позже я непременно вознесу мольбы господину Шуту — глядишь, удастся выудить более кристальные и железобетонные откровения на этот счет, — Клейн благоразумно не стал рубить сплеча.

«Какая досада, старик-то — ангел прямиком из Четвертой Эпохи, и в дебрях Второй плавает откровенно слабо. Впрочем, уж с Адамом-то Он знаком не понаслышке…» — «Звезда» Леонард, погрузившись в задумчивость, подал голос:

— Я попытаюсь…

Он уже было приоткрыл рот, намереваясь брякнуть «прощупать почву через расследование», однако вовремя вспомнил, что присутствующие и так знают его подноготную как свои пять пальцев. Бросив безнадежные попытки ломать комедию, юноша рубанул в лоб:

— … попытаюсь вытрясти ответы из старика.

— Буду вам безмерно признательна, — от всего сердца поблагодарила Одри.

В её картине мира эта заварушка безраздельно касалась Пути «Зрителя». А значит, именно она была кровно заинтересована в разгадке больше всех остальных, тогда как соратники лишь великодушно подставляли ей плечо.

Сразу вслед за этим девушка взяла инициативу в свои руки:

— Третий вариант: за вратами томится некая диковинка или монстр, порожденный самим вымышленным книжным миром?

— Истинно так. Сущность, намертво спаянная с тканью этой иллюзорной реальности. Стереть её в порошок — значит обречь весь этот мир на неминуемый крах. Именно поэтому древнему богу Ангелведу не оставалось ничего иного, кроме как воздвигнуть монолитную печать, — выложил свои догадки Клейн.

«Справедливость» Одри, погрузившись в раздумья на пару секунд, проронила:

— Что до этой гипотезы, у меня наклевывается одна весьма занятная мысль.

Поймав на себе выжидающие взгляды господина «Мира» и господина «Звезды», девушка слегка сбавила темп речи и продолжила:

— Я препарирую этот вопрос исключительно сквозь призму психологии.

— Раз уж этот вымышленный мир был соткан из фантазий самого Ангелведа, то и здешний океан коллективного бессознательного берет свои истоки именно в Нем. Это вместилище насквозь пропитано Его духом, эмоциями и первобытными переживаниями.

— Вполне вероятно, что «Город Чудес» Ливишид служит наглухо заколоченным узилищем для самых радикальных, гротескных проявлений Его натуры. Тех самых леденящих душу теней и первобытных страхов, что грызли «Дракона Воображения». А то и вовсе тех чудовищных проекций, что выжгли след в Его разуме. Покуда Он сам не одержал над ними верх, не выкорчевав эту скверну из материальной реальности, стереть их из книжного подсознания попросту немыслимо — остается лишь держать под замком. Пусти Он это дело на самотек, зараза неминуемо отравила бы весь этот «океан», пустив ход вымышленной истории под откос, вразрез с Его безупречным сценарием.

Леонард внимал этим речам с пугающей сосредоточенностью, затмевающей даже его рвение на летучках «Ночных Ястребов» или элитных «Красных перчаток». Дослушав Одри до конца, он не удержался от резонного вопроса:

— Он — древний бог, безраздельно властвующий над небесами и самим разумом. Какая, дьявол возьми, чертовщина могла вселить в Него столь животный, неистребимый ужас и выжечь в душе такую глубокую тень?

— Понятия не имею, — с обезоруживающей откровенностью покачала головой Одри. — Но если опираться на сухие психологические выкладки… Раз уж печать воздвигнута прямо под Его престолом, в самых недрах «Города Чудес», да еще и с уходящим в непроглядную глубь туннелем — это кристально ясно вопит о том, что корень этого страха произрастает именно из-под земли. Отсюда и подсознательный порыв «Дракона Воображения» — не просто запереть, а наглухо отсечь и похоронить эту скверну в бездонных катакомбах. Будь иначе, с какой стати Ему прятать это под троном, а не сбоку? Почему не в самых дальних закоулках дворца, не в спецтюрьме, да мало ли где еще?

Вслушиваясь в выкладки мисс «Справедливости», Клейн молниеносно воскресил в памяти те самые злоключения, что выпали на долю мисс «Фокусника» и мисс «Суда»:

По наводке рода Крови они раскопали древнюю, окутанную мраком цитадель, чей возраст вычислить было попросту немыслимо. И в самых её недрах тоже таились исполинские бронзовые врата, наглухо запечатывающие некую первобытную, хтоническую мерзость из-под земли. Стоило лишь сунуться к тем створкам или подолгу отираться поблизости, как бедолагу неминуемо пожирала смертоносная скверна, обрекая на бесславную, мучительную гибель!

«Крепость, воздвигнутая одному богу известно ради какой защиты, которую в седую древность сторожили люди… Даже кровососы, нащупав эти руины, благоразумно поджали хвосты и не сунулись вглубь… Я-то тогда грешным делом прикинул, что дело пахнет демонами, и соваться туда без полубожественного ранга — чистой воды самоубийство… Неужто между теми вратами и печатью в „Городе Чудес“ Ливишиде протянута незримая, мистическая нить?» — Клейн позволил мыслям пуститься вскачь, сноровисто выуживая из чертогов памяти еще один до боли похожий инцидент:

Во время плавания на «Будущем» под началом Катлеи к руинам битвы богов, они имели сомнительное удовольствие наткнуться на так называемый «Глубоководный колодец».

В тот раз боцман Нина, нырнув на самое дно и проведя беглую разведку, доложила: это вовсе не исполинский провал. На деле это был лишь непроницаемо-черный, узкий лаз, куда не протиснулся бы и ребенок. Лаз, уходящий в кромешную, бездонную пустоту. А его стенки пестрели гротескной, сотовидной эрозией, в то время как вокруг покоились искореженные остовы железных конструкций.

«Если смотреть в корень, это тоже своего рода „туннель“, бурящий путь в самые недра земной тверди…» — Клейн обвел соратников тяжелым взглядом и, тщательно взвешивая слова, изрек:

— Вы часом не запамятовали одну занятную историю из уст мисс «Фокусника»? В катакомбах того заброшенного замка в лесу Делайр тоже таились врата, наглухо сдерживающие чудовищную, разлагающую скверну.

— Истинно так! — Одри молниеносно воскресила в памяти эту заварушку. — Неужто на заре Второй Эпохи, в те первобытные времена, у всей паранормальной фауны водился общий, вселяющий леденящий ужас враг, прущий прямо из-под земли?

— Вполне вероятно, — Клейн не отважился рубить сплеча, но тут же виртуозно закинул