— У меня назрела парочка вопросов, — невозмутимо отозвался Клейн. Сыщик благоразумно не стал пороть горячку и сходу брать быка за рога с «Дневником путешествий Гросселя», решив для начала прощупать почву на куда менее щекотливых темах.

Тщательно взвесив слова, он произнес:

— Арродес, в самом сердце леса Делайр таится заброшенный древний замок. В его глубоких катакомбах сокрыты исполинские бронзовые врата, наглухо запечатывающие некую хтоническую мощь, рвущуюся прямо из-под земли. Тебе ведомо, что именно там скрывается?

Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как серебристое свечение на глади ростового зеркала мгновенно, словно задутая свеча, погасло. Стекло налилось глухим, первобытным и непроницаемым мраком.

И поверх этой бездонной черноты один за другим начали проступать мертвенно-бледные слова. Они сочились и стекали по стеклу, оставляя за собой густые, вязкие потеки:

«Я и сам явился из-под земли…»

Глава 1075

Без ответа

— Я как раз явился из-под земли…

Увидев проступившие на глади ростового зеркала мертвенно-бледные слова, Клейн почувствовал, как по спине пробежал леденящий холодок. Его зрачки мгновенно расширились, а тело на чистых инстинктах изготовилось совершить рокировку с марионеткой в соседней комнате.

Тем временем в соседних покоях, где обитал личный камердинер, безмятежно почивающий Энъюни абсолютно бесшумно распахнул глаза.

В области желудка его плоть внезапно вздулась и тут же опала обратно, словно там, в недрах тела, проросла вторая, пугающе медленно бьющаяся сердечная мышца.

Синхронно с этим в памяти Клейна ослепительной вспышкой воскресла та самая картина, которую «волшебное зеркало» Арродес в свое время продемонстрировало в ответ на вопрос о собственном происхождении:

Из зияющего в земной тверди провала непрерывным потоком хлестала густая, непроницаемо-черная жижа. Эта слизь неистово извивалась, расползаясь вширь и на глазах отращивая случайное количество рук и ног, чтобы миг спустя обернуться целым выводком гротескных чудовищ. Прямо посреди этого первобытного хаоса из недр вместе со скверной вырвался крошечный сгусток света. Упав на заурядный камень и намертво слившись с ним воедино, он перековал породу в серебряное зеркало, украшенное древней вязью узоров и черными самоцветами по бокам — подлинную сущность Арродеса.

«И впрямь выходец из-под земли… Более того, это те самые подземные пучины, что наглухо заперты за бронзовыми вратами в заброшенном замке… И как я только раньше не сложил два и два… Впрочем, немудрено: с недрами земли связана целая прорва вещей, и львиная доля из них не таит в себе ни капли мистики, вроде того же банального угля… Да уж, до сегодняшнего дня я и помыслить не мог, что это самое „подземелье“ кроет в себе столь чудовищную специфику…» Титаническим усилием воли обуздав рвущиеся наружу инстинкты и напрочь проигнорировав всю первобытную жуть ответа Арродеса, сыщик с ледяной, непроницаемой миной произнес:

— А если в подробностях?

Мертвенно-бледные слова суетливо зазмеились, перестраиваясь. От их вида почему-то веяло таким отчаянным унынием, словно зеркало было готово вот-вот разрыдаться:

— О великий владыка, подлинная истина мне и самому неведома. Я обрел искру разума лишь оказавшись на поверхности и обратившись зеркалом. От былой жизни не осталось ни единого осколка памяти.

— Ах да, есть тут одна деталь, которая вполне может пролить свет на эту тайну. Изволите выслушать?

— Говори, — видя, что Арродес ведет себя вполне смирно, Клейн с легким облегчением перевел дух.

Мрачный оттенок букв на глади ростового зеркала слегка посветлел, налившись чистой белизной:

— Я ведь уже упоминал, не так ли? Я воочию узрел в вас Опору, узрел абсолютное Доминирование. Так вот, по отношению к тем самым подземельям, помимо диковинного, манящего зова, я испытываю до боли схожие чувства. От них веет уютом, они пробуждают во мне первобытную жажду вернуться обратно и преклонить колени. Вполне вероятно, что именно поэтому… поэтому я и удостоился чести стать вашим верным слугой.

«Что за вздор? Эманации подземной скверны и аура серого тумана ощущаются одинаково? И то, и другое неразрывно связано с Опорой и Доминированием?» Вчитавшись в этот леденящий душу ответ, юноша вновь едва не подскочил от шока. Не будь он в свое время закален талантами «Клоуна», маска хладнокровия слетела бы с него в ту же секунду.

В этот мимолетный миг в его памяти совершенно внезапно воскрес один бородатый анекдот из прошлой жизни, который он тут же с горькой иронией примерил на себя:

'Как так? Та самая первобытная жуть, перед которой трепещут древние боги, вылезла из-под земли?

Что? И «волшебное зеркало» Арродес тоже вынырнуло из-под земли?

И что же, выходит… я и сам выходец из-под земли?'

«До чего же гротескно и уморительно… Нет, погодите-ка, а ведь это совершенно не шутки. Тот самый исконный владыка таинственных чертогов над серой мглой, тот неведомый демиург, что выковал диковинные световые врата и поочередно умыкнул сюда целую вереницу попаданцев… Он и впрямь мог зародиться в подземных пучинах, ну или как минимум быть намертво, тысячами незримых нитей повязан с таящейся там хтонической сущностью…» — мысли в голове Клейна неслись вскачь, сталкиваясь и порождая целую лавину дерзких гипотез.

Почувствовав, как на душу опускается невыразимая, свинцовая тень, юноша едва заметно улыбнулся и беззвучно, с едкой усмешкой процедил:

«Как ни крути, а в этом бесконечном расследовании о природе серого тумана и тайне моего переселения наконец-то наклюнулась свежая, жирная зацепка…»

Титаническим усилием воли взяв себя в руки и тщательно взвешивая слова, он поинтересовался:

— Насколько глубоко великие Церкви и сокрытые во мраке тайные ложи осведомлены о той самой подземной чертовщине, которую пришлось наглухо запечатывать?

Белоснежные буквы на глади ростового зеркала вновь налились ослепительным серебром:

— Практически ни на йоту. Эта истина словно была безжалостно стерта некой непостижимой мощью.

«Уж не власть ли это „Сокрытия“…» — брови Клейна слегка дрогнули, однако он благоразумно промолчал.

Серебристые строки на стекле продолжали исправно вылепляться одна за другой:

— Впрочем, в закромах некоторых подпольных лож всё еще блуждают кое-какие замшелые предания.

— Если верить этим легендам, подземные недра — это исконное лежбище демонов и злых духов, гнилостный исток людского грехопадения и само воплощение первозданной порочности и зла.

«Первый же тезис — чистой воды вздор. Та хтоническая угроза, ради которой воздвигли монолитную печать, с высочайшей долей вероятности не имеет ни малейшего отношения к каким-то там демонам или мстительным духам… Легенды и мифы по своей сути сродни оккультным символам: не стоит вчитываться в их буквальный текст, нужно безжалостно срывать словесную шелуху и копать до самой сути метафоры… А суть