дыхание и адреналин сойдёт на нет. Потом развернулся, двинул обратно на поиски выхода. Догнать Борисова я уже не смогу. Это очевидно. Надо признать, что подполковник оказался хитрее. Шёл медленно, держась рукой за стену, чтобы не переломать себе ноги в темноте. Отсчитывал повороты в обратном порядке. Дважды чуть не свернул не туда. На третьем повороте увидел впереди тусклое серое пятно — выход. Честно говоря, даже как-то полегчало. У меня от чёртовых катакомб начала развиваться клаустрофобия.

Выбрался на улицу, жадно втянул ноздрями ночной воздух. Он показался мне неимоверно приятным, будто только что из могилы вылез. Тела убитых оперативников исчезли. Так понимаю, их забрали товарищи.

Около минуты потребовалось мне, чтобы окончательно прийти в себя. Надо было возвращаться к остальным.

На складском дворе всё было кончено.

На брусчатке валялись тела. Я насчитал пятеро — все из «Чёрной кошки». Над одним из них что-то записывал в блокнот молодой опер. Чуть в стороне лежали те самые милиционеры, которых убил Борисов.

Бибергал, перетянутый ремнём по бедру, сидел, привалившись спиной к колесу «опеля». Лысая голова блестела от пота, лицо было землистого цвета. Ничего, говорить сможет — это самое главное.

Рядышком с товарищем пристроился Гаркуша, точно в такой же позе. Финка из плеча была уже вытащена, рану заткнули каким-то лоскутом, но кровь продолжала течь. Гаркуша моргал, как пьяный, и тихо матерился по-румынски.

Курлянд стоял у ворот склада, отдавал короткие распоряжения. Заметив меня, оборвал фразу на полуслове, пошёл навстречу.

— Шо, Соколов, живой?

— Живой.

— Ты погнался за одним из этих гадов?

— Да, — кивнул я и сразу, чтобы не было лишних вопросов, добавил: — Он ушёл.

Давид Михайлович тяжело посмотрел на меня. Не стал ничего говорить. Понял, что не время.

— Двоих ваших погибли. Мне жаль, — глухо произнёс я.

Курлянд вздохнул.

— Есть такое, шо тут скажешь. Жаль, конечно. Молодые ещё. Того и гляди, немцев окончательно растопчем, а парни гибнут в тылу из-за какой-то сволоты. Ну ничего, ничего… всю гниль раздавим, всех паразитов выведем. Дайте только время.

— А этих, — я кивнул в сторону главарей «Кошки», — никто не ушёл?

— Двое, — поморщился Курлянд, — таки успели в арку шмыгнуть. Не догнали — там сразу спуск в подвалы, разветвление и сквозной выход. Эти шлимазлы место знают, как свою комнату.

Давид помолчал, а потом добавил:

— И ещё кое-что… Сходи-ка до арки.

У меня внутри похолодело. Первая мысль — что-то с Мишкой. Не задавая никаких вопросов, сразу метнулся к чёрному прогалу.

Боря сидел на том же ящике, на том же месте. Голова была опущена. На груди — два тёмных пятна, почти сливавшиеся с дешёвым пиджаком. Носового платка, которым Мишка заткнул ему рот, уже не было — кто-то вытащил. Рядом, на корточках, сидел Карась. Мрачный, злой.

Я подошёл ближе.

— В упор застрелили, — тихо сказал Мишка, не поворачивая головы. — Те двое, что прорывались через арку. По дороге увидели его, прикованного к водосточной трубе. Вспомнили, кто свёл их с Артистом.

Капитан смотрел на Борины руки — на ту, что была пристёгнута к трубе. Браслет наручника намертво держал кисть. Парень даже отшатнуться не смог.

Мишка достал из кармана «Беломор» и спички, вытряхнул папиросу, закурил.

Несколько секунд молчал. Потом негромко произнёс:

— Я обещал Лёве, что его брат останется жив.

Глава 2

Допрос главарей «Чёрной кошки» в кабинете Курлянда занял от силы час. Давид Михайлович выпотрошил налётчиков профессионально, без лишних сантиментов. Нам с Карасевым даже вмешиваться не потребовалось. Мы на этот раз только наблюдали за процессом со стороны.

Исключительно по нашей просьбе сыщик начал беседу с конкретного эпизода — убийства патрульных у джутового завода. Гаркушу с Бибергалом такой поворот немного сбил с толку. Бандиты явно ожидали вопросов по крупным грабежам или фабрике, а тут вдруг всплыл налет на группу комендантских.

Сначала оба главаря пытались юлить и уходили в глухую «несознанку», но Курлянд очень популярно и очень наглядно пояснил, какое будущее их ждет, если они будут строить из себя святую невинность. А потом закрепил свои слова парочкой сломанных у бандитов ребер. Затем выложил на стол весь расклад, который мы с Мишкой предварительно ему обрисовали.

Картина получилась чёткая. Заместитель коменданта Журавлёв наложил лапу на золото и драгоценности, оставленные румынами. Вывозил добро через своих же подчинённых, передавая барыге Лёве Шнобелю, который переправлял его в условленное место. И схема работала бы без сбоев, если бы Лёвин брат, Боря Картавый, не сболтнул лишнего. Он слил информацию о маршруте и сладком грузе «Кошке». Налётчики, недолго думая, убили солдат и забрали куш.

Осознав, что уголовный розыск в курсе всех деталей, а потому терпеть побои вообще нет смысла, урки запели. По крайней мере конкретно по нашей ситуации. Особенно Гаркуша. Он об убийстве советских бойцов рассказывал чуть ли не с восторгом. Для нас с Карасевым главным итогом стало то, что в официальных протоколах допроса чёрным по белому зафиксировалась организующая роль подполковника Журавлёва.

Несмотря на отличную работу Курлянда, один раз в допрос я все-таки влез. Попытался выяснить, как давно в банде появился тот мутный тип, что ушел в катакомбы, как его зовут, откуда он взялся. Но конкретно в данном вопросе и Гаркуша, и Бибергал проявили удивительную солидарность. Твердили, как заведенные одно и то же. Мол, человек это пришлый, звать его Василий, откуда взялся — никто не знает. Привел его какой-то Леший, но Лешего теперь не спросишь, он остался лежать во дворе склада.

Конечно, сволочи врали. Я считал это по их напряженным взглядам. Но более детальные разговоры о бывшем подполковнике пришлось отложить до утра. Сейчас главари банды точно не собирались ничего рассказывать о Борисове, а нам требовалось срочно завершать всю схему, которую мы замутили ради Светлова. Иначе все наши действия могли обнулиться.

Убедившись, что чистосердечное признание существует в виде официальных протоколов, мы выбрались из здания угро, запрыгнули в кузов «полуторки» и с лёгким сердцем велели Сидорчуку гнать в Управление контрразведки. Теперь нам был нужен Назаров. Когда вина Журавлёва получила весомые доказательства, разговор должен идти на другом уровне.

Не успели отъехать от уголовного розыска и пары кварталов, как Мишка завёл разговор, которого я ждал.

— Соколов, — капитан пристально смотрел на меня. — Молчал, пока мы в угро были, Курлянду тоже не стал весь расклад давать по Борисову. Сказал, один из бандитов оказался