что они живут в симуляции, этим людям достаточно быть уверенными в этом лишь примерно на 50 %. Это был бы менее драматичный, но все еще поразительный вывод.

Создатели симуляций будут избегать создания симов, у которых есть сознание*. Иная причина, по которой сознание может быть признаком не-симов, заключается в том, что популяции, достаточно развитые для создания симов, будут знать, как создавать разумных, но не обладающих сознанием симов (хотя, тем не менее, и служащих множеству практических целей), и для этого будут веские – возможно, этические – причины. Эта гипотеза не требует предположения, что симы не могут обладать сознанием, и не требует независимости от субстрата, но при этом она требует, чтобы не все разумные симы были сознательны. Насколько нам известно, может существовать некий простой способ настроить организацию разумных симов таким образом, чтобы у них отсутствовало сознание. Например, нейробиологи Кристоф Кох и Джулио Тонони утверждают, что симы, запущенные на последовательных архитектурах фон Неймана, не будут обладать сознанием*, хотя симы, запущенные на строго параллельных архитектурах, будут. Если это так, то этичные разработчики симуляций могут стремиться использовать лишенные сознания версии симов везде, где это возможно.

Как и к предыдущему признаку не-сима, я думаю, к этому стоит отнестись серьезно. Тем не менее далеко не очевидно, что разумные существа без сознания действительно возможны. Да и потом, даже если они возможны, но при этом хотя бы в одном проценте симуляций участвуют сознательные существа, последних, скорее всего, окажется больше, чем сознательных не-симов.

У симов не будет ума, подобного нашему. Наш ум может содержать признаки не-симов, помимо сознания. Например, креативность или эмоции могут быть менее распространены у симов – допустим, они усложняют симуляции. Или мы можем ожидать, что симы будут намного умнее или рациональнее нас, поэтому наша иррациональность или низкий интеллект будут признаком не-симов.

Если вы уверены, что какой-то аспект вашего мозга – скажем, сознание – не может быть воспроизведен в симуляции, тогда вы будете считать этот аспект абсолютным признаком не-симов. Если просто менее вероятно, что этот аспект – скажем, эмоции – будет обнаружен в симуляциях, тогда это будет вероятностный признак не-симов.

Вероятностные признаки не-симов уменьшают вероятность того, что мы находимся в симуляции, но пока вероятности не экстремальны, они не уменьшают ее слишком сильно. Предположим, мы считаем, что эмоции испытывают все не-симы и только каждый десятый сим. И предположим, мы считаем, что на каждого не-сима приходится около тысячи симов, так что изначально мы на 99,9 % уверены, что мы – симы. Тогда мы должны считать, что на каждого эмоционального не-сима приходится около ста эмоциональных симов. Таким образом, даже после принятия во внимание наших собственных эмоций как признака не-сима, мы все равно должны быть на 99 % уверены в том, что мы – симы.

Симы не будут находиться в больших вселенных*. Наш мир кажется огромным с точки зрения масштабов пространства. Одна только наблюдаемая Вселенная составляет около 90 миллиардов световых лет в поперечнике, в ней есть место как минимум для двух триллионов галактик и, возможно, для одного триллиона триллионов звезд. Не стоит забывать и о микромире, уровень детализации которого мы обычно не воспринимаем. Кажется вполне вероятным, что большинство симулированных миров не будут такими большими, как этот. Проще и дешевле смоделировать мир меньшего размера. Для многих целей он будет столь же полезен. Если так, то кажущаяся огромность нашего мира – признак не-симов, который увеличивает вероятность того, что наш мир – не симуляция.

Один из ответов на это возражение заключается в том, что содержащий нашу симуляцию мир может быть еще огромнее, возможно, даже бесконечным. В таком мире симуляции миров, подобных нашему, могут оказаться дешевыми и распространенными. Самое большее, что мы исключаем, – это версию гипотезы симуляции, где содержащий нашу симуляцию мир будет не сложнее нашего. Но многие другие версии остаются открытыми.

Другой ответ заключается в том, что мы вполне можем находиться в симуляции с упрощениями*, и это значит, что на самом деле наш мир не такой большой, каким кажется. Возможно, детально смоделирована только наша локальная область, а остальное – упрощенно? Как отмечалось во второй главе, локальные симуляции могут быть намного дешевле глобальных. Они подходят не для всех целей, для которых служат глобальные, но для многих задач их может оказаться достаточно. Если те локальные симуляции, которые способны формировать у своих обитателей опыт взаимодействия с большим миром, возможны и распространены, то в этом случае ощущение жизни в огромной вселенной уже не является надежным признаком не-симов.

Как мы видели во второй главе, для локальной симуляции нетривиально генерировать наш опыт. Чтобы смоделировать все места, в которых мы бывали, людей, с которыми взаимодействуем, и средства массовой информации, которые читаем и смотрим, потребуется смоделировать значительную часть нашей планеты и, кроме того, понадобятся достаточно подробные симуляции Солнца, Луны и других планет (подробные изображения которых у нас сейчас есть). Нам понадобится приличная симуляция, по крайней мере, видимых звезд и галактик, а также фонового излучения и других наблюдаемых в космосе явлений. Разработчики симуляции должны быть готовы к тому, чтобы ее расширить, – например, если мы отправимся к звездам или найдем новые способы получения информации о них. Расширяемые симуляции уже известны по видеоиграм, таким как «No Man’s Sky», где новые планеты генерируются алгоритмически по мере приближения к ним игроков, совершающих космические путешествия. Опытные VR-программисты сумеют мастерски срезать углы.

Похожие упрощения могут быть использованы и для моделирования микроскопических деталей нашего мира. В некоторых ситуациях простой ньютоновской физики может быть вполне достаточно – но лишь в некоторых. Многие наблюдаемые свойства объектов зависят от химии, которая, в свою очередь, опирается на квантовую механику, поэтому нам будет сложно качественно смоделировать макроскопические объекты, не углубляясь в их природу. Чтобы наша симуляция соответствовала наблюдениям ученых в атомной физике и не только, потребуется немало работы. Хотя, возможно, нам не придется учитывать все подробности. Ведь некоторые особенности микромира могут никогда не проявиться в наблюдениях. Кроме того, когда за системой нет пристального наблюдения, разумно использовать упрощенные модели. Тем не менее для получения правдоподобных результатов, скорее всего, придется смоделировать немалую часть физики.

Мораль такова: даже локальная симуляция, соответствующая нашему опыту, должна быть очень сложной. Можно предположить, что такая степень сложности в симуляциях будет относительно редкой. Для многих целей окажется проще построить облегченную симуляцию. И цепочки сложных миров, содержащих внутри себя симуляции других сложных миров (в которых возможно создание множества симуляций), сведутся ко множеству простых миров, в которых создание симуляций будет