до создания симов» и «Не-симы предпочтут не создавать симов». Это разумные блокаторы симов, которые следует учитывать, но они далеко не единственные. Из рассмотренных нами блокаторов для человекоподобных симов я бы добавил, по крайней мере, следующие: «Разумные симы невозможны», «Симы, обладающие сознанием, невозможны», «Симы требуют слишком большой компьютерной мощности», «Разработчики симуляций будут избегать создания сознательных симов» и «Не-симов будет создано больше, чем симов». Вместо трехстороннего вывода Бострома, эти пять дополнительных блокаторов симов дадут нам восьмисторонний вывод.

Более простой подход – разделить блокаторы симов на две группы. Во-первых, может оказаться, что человекоподобных симов невозможно или крайне непрактично создавать (для упрощения я буду понимать под «возможно» практическую возможность, так что непрактичность начинает считаться невозможностью). В эту группу входят следующие блокаторы симов: «Симы не будут обладать сознанием», «Разумные симы невозможны» и «Симы требуют слишком большой компьютерной мощности». Во-вторых, может оказаться, что использование человекоподобных симов возможно и практично, но немногие человекоподобные популяции создадут их (в количестве, достаточном для того, чтобы большинство человекоподобных существ были симами). В эту группу входят следующие блокаторы симов: «Не-симы умрут до создания симов», «Не-симы предпочтут не создавать симов», «Разработчики симуляций будут избегать создания симов с сознанием» и «Не-симов будет создано больше, чем симов».

Если это верно, мы можем более четко сформулировать трехсторонний вывод. Итак, мы должны быть весьма уверены в том, что либо (1) мы – симы, либо (2) человекоподобные симы невозможны, либо (3) человекоподобные симы возможны, но лишь немногие человекоподобные не-симы создадут их.

(В онлайн-заметках я привожу другие возражения против аргумента симуляции и показываю, что ни одно из них не состоятельно. Возражения включают следующие: «Нам не должен быть безразличен выбор между не-симами и симами», «У симов не будет тех доказательств, которые есть вокруг нас», «Нам известно, что мы не те симы, которых мы создаем», «Мы не можем знать физику вселенной более фундаментального уровня[13], внутри которой создавалась наша симуляция», «Мы должны были бы жить в более скудном мире». Я утверждаю, что ни одно из этих возражений не подрывает аргумент симуляции.)

Заключение

Каков итог? В симуляции ли мы? Каковы выводы из аргумента симуляции и как они влияют на тезисы скептиков и Вопрос Познания?

Я не думаю, что мы можем знать, находимся ли в симуляции; даже ее возникновению могут препятствовать многочисленные блокаторы. Я не знаю наверняка, возможны ли человекоподобные симы. Быть может, сознание субстратно зависимо или его физические процессы не поддаются вычислению. И я не могу знать наверняка, что человекоподобные популяции, овладевшие нужными технологиями, все-таки создадут симуляции. Возможно, почти все популяции вымрут или будут избегать использования симов. Поэтому я не могу быть убежден в том, что большинство человекоподобных существ симулированы, – как и в том, что мы симы.

Тем не менее не думаю, что мы можем быть совершенно уверены в существовании блокаторов симов. Кроме того, я выскажу предположение, что обладающие сознанием человекоподобные симы скорее возможны, чем нет. Еще я предположу, что если возможны обладающие сознанием человекоподобные симы, то вполне вероятно, что многие человекоподобные популяции их создадут. Если так, то вероятность существования блокаторов из первой группы менее 50 %, как и блокаторов из второй. Из этого следует (при правдоподобных предположениях), что вероятность существования каких-либо блокаторов симов вообще – менее 75 %. Учитывая то, что вероятность одного из двух: существования блокаторов симов или того, что мы – симы, составляет не менее 99 %, следовательно, вероятность того, что мы – симы, не ниже 25 % или около того.

Что бы ни говорили о вероятностях, этот аргумент убедительно свидетельствует о том, что мы не можем знать, что не находимся в симуляции. Мы можем в значительной степени быть уверены в том, что либо мы являемся симами, либо большинство человекоподобных популяций не создадут человекоподобных симов, либо человекоподобные симы невозможны. Последние две гипотезы являются весьма спекулятивными. Мы не знаем, верна ли хотя бы одна из них. В результате мы не знаем, что не находимся в симуляции.

Оппонент может предположить, что мы способны узнать, что не находимся в симуляции, с помощью одного из ранее обсуждавшихся методов, – скажем, апелляции Бертрана Рассела к простоте или наблюдения Дж. Э. Мура за его собственными руками, – и таким образом сделать вывод, что один из блокаторов симов существует, хотя мы точно не знаем, какой именно.

Я думаю, это неправдоподобно. По сути, аргумент симуляции делает гипотезу симуляции весьма вероятной. А как только она становится весьма вероятной, аргументы Мура и Рассела уже не могут ее исключить.

Предположим, Бог говорит мне, что, когда я родился, он подбросил монетку. Если бы выпал орел, то меня подключили бы к совершенной симуляции*. Если бы выпала решка, меня отправили бы в несимулированную реальность. Бог проделал то же для многих людей и теперь рассказывает им всем об этом. Значит, у меня должна быть пятидесятипроцентная уверенность в том, что я живу в симуляции. В свете заявления Бога гипотезу симуляции уже не исключить при помощи принципа простоты. Точно так же доводы Мура о восприятии собственных рук теряют силу. Я по-прежнему должен придерживаться пятидесятипроцентной уверенности. Кажется очевидным, что в этой ситуации я не знаю наверняка, что не нахожусь в симуляции.

Аргумент симуляции делает нечто подобное. Оно возводит гипотезу симуляции в статус серьезной гипотезы, имеющей существенную вероятность. Независимо от того, равна эта вероятность 20 % или 50 %, аргументы против скептицизма, которые мы обсуждали ранее, не в силах ее уменьшить. Поскольку существует серьезная возможность того, что мы находимся в симуляции, ни один из этих аргументов не позволяет доказать обратное.

Я прихожу к выводу, что мы не можем знать о том, что не находимся в симуляции.

Часть третья

Реальность

Глава 6

Что такое реальность?

В финале фильма «Первому игроку приготовиться», действие которого происходит в основном в виртуальном мире, один из персонажей поднимает версию Вопроса Реальности. Он говорит: «Реальность – это единственное, что реально».

На первый взгляд, это тавтология, сродни «Мальчики – это мальчики». Разумеется, только реальность реальна!

Затем наступает замешательство, как при размышлении над фразой «Счастье – это быть счастливым». Как сама реальность может быть реальной?

Тем не менее основной посыл вполне ясен. В контексте фильма говорящий превозносит физическую реальность и принижает виртуальную. Предполагаемый посыл: «Физическая реальность – это единственное, что реально. А виртуальная реальность – ненастоящая».

Но разве это не создает лишь большую путаницу? Что значит