то иногда подразумеваем один из этих критериев, а иногда их сочетание. Мы могли бы добавить и другие критерии – например, реальность как интерсубъективность[14], реальность как теоретическая полезность, реальность как фундаментальность, о которых я рассуждаю в примечаниях*. Однако рассматриваемые пять критериев являются наиболее важными для наших целей.

Ни один из этих критериев реальности не упрощает задачу выявления того, что реально, они лишь слегка проясняют вопрос. Разные понятия реальности подходят для разных целей, поэтому нам нужно четко представлять, какое конкретно понятие мы используем.

Давайте применим эти критерии к объектам в симуляции. Можем начать с совершенной и постоянной симуляции – такой, которая моделирует мир во всех деталях и генерирует весь многовековой опыт человечества. Если мы находимся в совершенной симуляции, то реален ли наш мир? Моя цель здесь состоит не столько в том, чтобы аргументировать свою точку зрения на симуляцию, сколько в том, чтобы прояснить, в чем состоит моя точка зрения.

Первый критерий реальности заключается в следующем вопросе: «Существуют ли на самом деле объекты, которые мы воспринимаем в этом смоделированном мире?» Если я нахожусь в совершенной симуляции, то дерево за моим окном существует на самом деле? Мой оппонент отвечает: «Нет, и дерево, и само окно – просто галлюцинации». Я же говорю: «Да, и дерево, и окно действительно существуют». На каком-то уровне это цифровые объекты, основанные на цифровых процессах в компьютере, но от этого они не становятся менее реальными.

Второй критерий спрашивает: «Обладают ли объекты, которые мы воспринимаем, каузальными свойствами? Меняют ли они что-то?» Мой оппонент отвечает: «Нет, дерево лишь создает впечатление влияния». Я же говорю: «Да, дерево – это цифровой объект со множеством каузальных свойств». Весной оно покрывается листьями (которые сами по себе являются цифровыми объектами), дает опору (цифровым) птицам и может вызвать те или иные чувства у меня и других людей, которые смотрят на него.

Третий критерий спрашивает: «Независимы ли воспринимаемые нами объекты от нашего ментального “я”? Если наше сознание исчезнет, смогут ли они по-прежнему существовать?» Мой оппонент отвечает: «Нет, дерево, которое я воспринимаю, существует только в моем сознании, и, если мы все исчезнем, оно перестанет существовать». Я же говорю: «Да. Дерево – это цифровой объект, существование которого не зависит от меня». Даже если вся (симулированная и несимулированная) человеческая жизнь исчезнет, дерево, в принципе, сможет продолжать свое существование как цифровой объект.

Четвертый критерий спрашивает: «Таковы ли объекты, какими кажутся? Действительно ли в моем саду цветут цветы? Действительно ли я философ из Австралии?» Мой оппонент ответит: «Нет, это всего лишь иллюзии, и на самом деле нет ни цветов, ни Австралии». Я же говорю: «Да, в саду действительно цветут цветы, и я действительно из Австралии». Если весь мой мир – симуляция, то цветы в итоге являются цифровыми объектами, как и Австралия, но это не мешает цветам цвести, а мне быть австралийцем».

Пятый критерий спрашивает: «Являются ли объекты, которые я воспринимаю в симуляции, настоящими цветами, книгами и людьми?» Мой оппонент отвечает: «Нет. Даже если это реальные цифровые объекты, то они в лучшем случае фальшивые, а не настоящие». Я же говорю: «Да, эти объекты – настоящие цветы, настоящие книги и настоящие люди». Если я всю жизнь прожил в симуляции, то каждый виденный мной настоящий цветок все это время был цифровым.

Подводя итог: если мы находимся в совершенной, постоянной симуляции, объекты, которые мы воспринимаем, реальны в соответствии со всеми пятью критериями.

Я определил симуляционный реализм следующим образом: «Если мы находимся в совершенной симуляции, объекты вокруг нас реальны, а не иллюзорны». Ссылка на иллюзию придает наибольший вес четвертому критерию: симуляционный реализм утверждает, что вещи в основном таковы, какими мы их считаем. Сейчас мы полагаем, что кошки существуют, что-то делают и являются настоящими кошками. Симуляционный реализм подразумевает, что в симуляции эти убеждения в значительной степени верны.

Вы можете подумать, что я подошел избирательно к вопросу подбора критериев реальности. Возможно, все было бы иначе, если бы мы определяли реальность как нечто фундаментальное или оригинальное. Если мы в симуляции, то воспринимаемые нами симулированные деревья могут оказаться неоригинальными (разработчики симуляции, возможно, смоделировали их по образцу несимулированных деревьев), а смоделированный физический мир не будет фундаментальным (поскольку в его основе лежит симуляция вселенной более фундаментального уровня). Возможно, люди подразумевают и это, говоря, что виртуальные объекты нереальны. Тем не менее эти критерии в качестве критериев реальности кажутся маргинальными. Клонированная овечка Долли не оригинальна (она клон другой овечки) и не фундаментальна (она сделана из частиц), – но она совершенно реальна.

Чтобы показать, насколько сильной точкой зрения является мой симуляционный реализм, и подчеркнуть, что критерии не взяты выборочно, мы можем сравнить его с точкой зрения, изложенной британским физиком-теоретиком Дэвидом Дойчем в его книге 1997 года «Структура реальности»*. В увлекательном обсуждении VR Дойч выступает за частичный виртуальный реализм. Он утверждает, что VR-среды (включая симуляции) «проходят тест на реальность», поскольку они воздействуют на пользователя. Это намекает на версии второго и третьего критериев: VR-среда обладает каузальными свойствами и независима от нашего ментального «я». В то же время Дойч не поддерживает первый критерий – обсуждая один из VR-сценариев, он говорит: «Симулированный самолет и то, что его окружает, на самом деле не существует». Также Дойч не поддерживает четвертый и пятый критерии. Он говорит, что в VR-сценарии можно увидеть дождь, которого в реальности нет, и что симулированный двигатель – это ненастоящий двигатель. Таким образом, по мнению Дойча, виртуальные среды реальны, но объекты в них иллюзорны. По сравнению с этим симуляционный реализм содержит куда более сильное заявление.

Конечно, если мы находимся в совершенной симуляции, то некоторые вещи не совсем таковы, какими кажутся. Кое-что из того, во что мы верим, окажется ошибочным. Большинство людей верят, что они не в симуляции. Верят, что цветы не цифровые. Могут верить, что их вселенная – это абсолютная реальность. Если мы в симуляции, эти убеждения окажутся неверными. Но убеждения, о которых идет речь, – это в основном научные или философские представления о реальности. Их разрушение не подрывает обычные убеждения вроде «В саду цветут цветы».

Если же мы находимся в несовершенной симуляции, то более значительная часть наших убеждений окажется ошибочной, но многие все равно останутся верными. Если Солнечная система симулирована полностью, а остальная Вселенная – всего лишь набросок, тогда мои представления о Солнце могут быть верными, а об альфе Центавра – ошибочными. Если 2019 год симулирован, а 1789-й – нет, то мои