она может с этим что-то поделать. Ты для нее как человеческая версия того ящика, в котором ее держал отец. Ты душишь ее, мужик.

— То есть ты говоришь, что я должен сдаться. — Каменная маска возвращается, но она уже не та. Эта высечена не из высокомерия. Она излучает горе. — Я должен смотреть, как она сосет твой член и скачет на моем брате, и просто... — Ник смотрит на углубленную часть здания — яму, как он ее назвал — и качает головой. — Я не знаю, как отпустить ее, когда она прямо передо мной.

— Я говорю, что тебе нужно дать ей немного ебаного пространства, чтобы дышать. — Я поднимаюсь на ноги, чувствуя себя болезненно и выжатым, как лимон, для того, кто даже не получил ни одного удара.

— Как? — спрашивает он.

Пожав плечами, я протягиваю ему руку, наблюдая, как он поднимает на нее взгляд.

— Ты мог бы начать с того, чтобы сказать «прости».

Он смеется. Это звучит самоуничижительно и без капли юмора, но вот до чего все дошло.

— Извинения кажутся пиздец какими слабыми, бро. В смысле, Hallmark не выпускает открыток для такого уровня проеба.

— Нет, не выпускает, но даже ты можешь проглотить гордость и просто произнести эти слова. — Но я не смог. Я закрасил ебучую расческу черным маркером, а она даже не знает, что это значит. С другой стороны, мой проеб гораздо меньший.

Он вздыхает и берет мою руку. Я отрываю его от земли.

— Думаешь, она их примет?

На этот раз смеюсь я.

— Ни единого, блять, шанса.

Он морщится.

— Тогда в чем смысл?

Я закатываю глаза, потому чтону ебать.

— Смысл в том, что ты Герцог. Брюин. Твое место в башне, и ее тоже. Она наша Герцогиня. В тот момент, когда Сай вломился в особняк Графа, это было скреплено печатью. На всю жизнь. — Его челюсть дергается. — Да, теперь твой старший брат — спаситель. Но этот маленький поступок? Он повлек за собой последствия.

Впервые с тех пор, как я здесь, его спина выпрямляется.

— Какие последствия?

— Сол был в башне, когда я уходил. Я не знаю, чего он хочет, но мы оба знаем, что это будет болезненно.

— Пиздец, — говорит он, и что-то мелькает в глазах Ники.

Цель.

И вот так просто он снова в игре.

Глава 9

Лавиния

Сай — самый худший пациент на свете.

— Сиди смирно, — рявкаю я, ловя его руками, пока он отклоняется назад.

— Воняет омерзительно, — огрызается он в ответ, хмурясь.

Его речь все еще немного невнятная, так что его общее состояние сводит на нет часть устрашающего эффекта. Здесь, весь избитый и в синяках, примостившись на краю кровати, положив локти на колени и тяжело опустив голову между широкими, сутулыми плечами, я забываю его бояться. С тех пор как он очнулся пять часов назад, он был раздражительным и недовольным, а еще тихим и угрюмым. Очевидно, что он отходит от легкого сотрясения мозга, и только бог знает, как у него должно быть горит тело от боли, но когда он вставал недавно, чтобы сходить в ванную, то даже не поморщился.

Он отказывается принимать обезболивающее.

Я осторожно промакиваю рану на его губе, покрывая ее липким медом.

— Сейчас ты уже достаточно окреп для поездки, — пробую я закинуть удочку, переходя к его скуле. — Мы, наверное, можем вернуться в...

Он дергает головой в сторону, свирепо глядя на потертое одеяло.

— Нет.

Прошло восемнадцать часов с тех пор, как на него напали. Его порезы покрываются коркой. Синяки темнеют. Он говорит, что в его моче нет крови, но я не особо верю, что он сказал бы мне, если бы она была. Я скормила ему половину бургера, который не доела сама, и напоила спортивным напитком из упаковки, которая лежала у него в багажнике.

Но я мало что могу здесь сделать.

Вздохнув, я откидываюсь на пятки, стоя на коленях на полу перед ним, чтобы осмотреть плоды своих трудов.

— Сай, послушай...

— Я не могу сейчас пойти в башню, — говорит он уже не в первый раз.

Я вскидываю руки.

— Какого хрена не можешь? Парни Сола точно не придут за тобой туда. Ты под защитой, когда находишься там. Один путь наверх, один вниз. — Указав на комнату вокруг нас, я замечаю: — А здесь мы — легкая добыча. — Если нас кто-нибудь обнаружит — мой отец или Сол — нам конец.

Он сплетает пальцы, сжимая кулаки, и я смотрю, как истерзанная кожа на его костяшках натягивается и лопается.

— В ту ночь, когда я привел тебя обратно в башню, что я, блядь, сказал?

Я перебираю свои воспоминания о той ночи, в лучшем случае туманные, и пытаюсь вспомнить. Знаю, что я так до смерти перепугалась лифта, что вырубилась по пути наверх. Но до этого, когда он настраивал меня, пытаясь убедить, что все будет хорошо, я сказала ему, что лучше умру. А он ответил...

«Видишь ту дверь, в которую ты только что вошла? Когда Герцог проигрывает бой, он ночует в другом месте, потому что неудачникам не позволено проходить через нее».

Мой стон получается резким и разочарованным.

— Ты ведь не серьезно. Это какая-то тупая хрень с эго Герцогов?

Он отвечает грубым, тихим голосом:

— Я проиграл.

— Господи, Сай, их было трое против одного. — Я наклоняюсь вперед, чтобы поймать его взгляд через заплывший глаз. — Ты не проиграл. Тебя просто... одолели числом.

Он не отвечает, заваливаясь на бок и подтягивая ноги, чтобы лечь на кровать. Он кладет голову на подушку, его язык высовывается, чтобы смочить губы. Внезапно его лицо искажается, из горла вырывается рвотный звук.

— Какого хуя? Ты сказала, что это мед.

Я поднимаю тару.

— Мед манука. Это не совсем как... обычный мед.

Он морщится.

— На вкус как говно. Где ты, блять, это достала?

Мне хватает ума мысленно подготовиться, прежде чем я говорю:

— Тристиан Мерсер принес его.

Он подскакивает, спина выпрямляется как струна, пока он пялится на меня.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Ты впустила сюда Лорда? Пока я был вотключке?

— Мне нужна была помощь, и я не знала, кому доверять. Реми не отвечал на телефон, и я ведь не могла довериться какому-то случайному парню из ДКС. — Я закручиваю крышку на таре с медом и ставлю ее на тумбочку. — Это Сол сделал с тобой такое, так что он, очевидно, отпадал. Кто остался? Мой отец? — Я издаю смешок, который, должно быть, звучит совершенно безумно. — Поэтому я позвонила