командую, что да как. Мне вверено тут все охранять и беречь, значит, будем именно это и делать.

А уж тем более, раз мне сказали «делать свою работу», то делать я ее буду как следует.

И сперва займусь тем, что наведу порядок.

Глава 12

Шагая обратно по просеке, я просто диву давался от всей этой ситуации. Ученые умы, дорогие сканеры, датчики, вооруженная охрана… И вся эта внушительная братия ночью спасалась бегством, бросая казенное имущество, потому что местные зверушки, которые визуально напоминали галаго, решили отомстить за растоптанные запасы орехов и закидали их сосновыми шишками.

Если бы мне кто-то рассказал подобный анекдот в прошлой жизни, я бы решил, что человек мухоморов переел.

Я вышел к краю поляны и остановился за широким стволом ели, оценивая обстановку. Экспедиция к этому времени успела вернуться за брошенным оборудованием. При свете дня они явно чувствовали себя чуточку смелее, но общая нервозность была видна невооруженным глазом.

Контраст между их восприятием леса и моим отличался в корне, поскольку я стоял, спокойно опираясь плечом о дерево, и видел зимний лес, а лабораторные гости тряслись от каждого шороха. Солдаты выстроились кольцом вокруг лагеря, наставив стволы автоматов на кусты и нервно дергали дулами, когда ветер шевелил ветви и с них срывался снег.

Гляди как бы случайно в кого не пальнули с перепугу.

Лаборанты и техники суетились внутри оцепления. Они хватали приборы, сматывали кабели в кривые узлы и лихорадочно запихивали все это добро в пластиковые контейнеры. Из-за спешки вещи валились из рук. Кто-то уронил пустую картонную коробку, кто-то пнул в сторону порванный полиэтиленовый пакет. На истоптанном снегу валялись обертки от сухпайков, мятые пластиковые стаканчики и окурки.

Еще с первого раза от вида этого свинарника у меня аж зубы заскрипели, а сейчас… сейчас я хотел взять этот мусор и запихнуть им…

Дыши, Егор Дмитрич, дыши…

Я закинул автомат за спину, чтобы всем своим видом показать отсутствие агрессии, вышел из-за дерева и направился прямо к центру лагеря. Ботинки хоть и хрустели достаточно громко, но охрана заметила меня только тогда, когда я подошел вплотную к желтой заградительной ленте.

Вот вам и перепуганные бойцы. Сосредоточенности ноль. Если они меня с трудом углядели, то что говорить про мелких зверей еще и в потемках.

Двое солдат мгновенно вскинули оружие.

— Стой! Проход запрещен! — крикнул один из них, напряженно вглядываясь в мое лицо.

Я даже шага не замедлил. Просто поднял руку, отодвинул желтую ленту в сторону и прошел под ней, глядя на бойцов тяжелым взглядом.

— Опусти стволы, парни, — ответил я спокойно. — Я местный дозорный-егерь. Прибыл по указу Канцелярии.

Солдаты неуверенно переглянулись, но оружие чуть опустили. Я выудил из-за пазухи свой жетон, на котором был выбит код и также висела ключ-карта, которые были вполне весомым аргументом. Да и, думаю, мой уверенный вид сбил их с толку. Я прошел мимо бойцов и направился прямо к седому мужчине в богатом меховом полушубке, который громко подгонял лаборантов. Судя по приказному тону и любовью раздавать указания, размахивая руками, но при этом ничего не делать самому — начальник.

По пути я нагнулся, поднял из сугроба грязную обертку от галетного печенья и смял ее в кулаке.

— Добрый день, — произнес я громко, останавливаясь в двух шагах.

Профессор вздрогнул, резко обернулся и уставился на меня.

— Вы кто такой? — спросил он, нервно поправляя очки на переносице. — Посторонним вход воспрещен! Здесь происходят аномальные…

Я не дал ему договорить. Разжав кулак, я бросил скомканную обертку прямо ему под ноги.

— Вы у себя дома тоже фантики на ковер кидаете где попало? — спросил я бесстрастно.

Мужчина поперхнулся воздухом, быстро заморгал, переводя взгляд с мусора на мое лицо.

— Что вы себе позволяете⁈ — раздался резкий голос сбоку.

Шагая широким шагом ко мне, подошел крепкий мужчина, судя по погонам, капитан и начальник охраны. Он положил ладонь на кобуру и выпятил грудь, пытаясь задавить меня авторитетом и званием.

— Мы находимся здесь по прямому распоряжению имперской Канцелярии. Вы мешаете работе специальной комиссии. Немедленно покиньте периметр!

Я медленно повернул голову к капитану. Молодой парень, лет тридцать с небольшим. В глазах плещется важность, а руки дрожат от пережитого ночного испуга.

Ох и молодежь… Ну что ж вы все пытаетесь щеголять своими регалиями и полосками на плечах, будто это из вас делает каких-то особенных?

Хотя… это во мне говорит проживший жизнь и многое переоценивший человек, а им еще жить и жить. Глядишь, в старости вспомнит этот эпизод и будет седые волосы рвать от собственной глупости, если оные еще останутся.

А может и не будет. Некоторые люди с годами становятся только хуже.

— Послушай меня внимательно, капитан, — сказал я, глядя ему точно в переносицу. — Вы сейчас находитесь не на плацу и не в министерских коридорах. Вы находитесь в моем лесу. Это четвертый сектор, и я здесь хозяин. Я отвечаю за порядок на этой земле. И ваши специальные полномочия не дают вам права превращать это место в помойку.

Я вытянул руку и ткнул пальцем в сторону оврага.

— Вы вчера притащили генераторы и поставили их прямо на зимние запасы местных лесных обитателей, раздавили их еду, набросали сверху мусора и пролили техническое масло. А потом вы удивляетесь, почему ночью вам мерещатся монстры, а на головы сыпятся шишки.

Мужчина в полушубке моргнул, приоткрыв рот.

— Шишки? — переспросил он сбитый с толку. — Подождите, вы хотите сказать, что те звуки и тени…

— Я хочу сказать, что вы напугали до смерти мелких пушистиков, а они всего лишь пытались вас прогнать от своей еды, — ответил я. — Никаких аномалий, монстров или ужасных тварей.

Осознав, что отряд охраны позорно сбежал от лесных грызунов, капитан густо покраснел. Этот факт явно задел его офицерскую гордость.

— Вы переходите все границы! — рявкнул он, делая шаг ко мне. — Я немедленно доложу о вашем поведении руководству!

— Докладывайте, — я равнодушно пожал плечами. — Составьте рапорт в мельчайших подробностях о том, как вся научная экспедиция, поджав хвосты, сбежала из леса, сначала устроив здесь свинарник, а затем перепугавшись шуршащих грызунов в ночи. Мне кажется, что Дорофеева, которая и привлекла меня к расследованию этого инцидента, с огромным удовольствием почитает о случившемся. А еще и посмеется от души.

Капитан поджал губы и умолк, кажется, прикинув как это будет выглядеть, если он напишет в рапорте правду, то в ближайшие годы повышения по службе ему точно не видать. А если соврет, а потом станет