Проводив её взглядом, я незаметно отошёл за угол, стараясь держаться подальше от любопытных глаз случайных посторонних, включая саму зоркую бабу Нину.

Достал телефон и набрал Василису.

— Слушай, — вместо «привет» сказал я. — А двоедушник или сущность, которая вредит животным… она обязательно должна быть злой?

Возникла некоторая пауза.

— Ну, — протянула она. — По общему правилу, да. Либо это существо с изначально дурным нравом, такое как Шишига, для которой пакости — это часть её природы и характера. Либо это будет тот, кто испытывает ненависть к хозяину животного или к самому животному по причине конфликта. Зависть, обида, желание отомстить. Ситуационное. Тогда вред может быть причинён кем угодно.

— А добрым он или она может быть? — настойчиво переспросил я. — Беззлобным? Без желания навредить?

— Быть добрым, но творящим зло? — заворчала она. — Вадим, ты что-то конкретное имеешь в виду? Что за ребусы?

— Я сейчас приеду, — ответил я. — Но сначала узнаю одну весьма важную деталь.

Я убрал телефон и зашёл в здание, подошёл к вахте.

— Нина Васильевна, скажите, пожалуйста, — спросил я будничным тоном, — А как зовут паренька… Знаете, из сербов, такой… с длинными чёрными волосами, в ярко-синей куртке?

Баба Нина задумалась лишь на пару секунд. Наверняка народу в общаге мало, она помнила всех наизусть.

— А, это Милош, — сказала она с нотками уважения. — Хороший, добрый и руки у парня золотые. Проводку мне чинил. А что?

— Какую проводку? — переспросил я.

— Так я ж тебе, Вадим вроде бы уже жаловалась? Нет? У нас в Колдухине нормального электрика нет почитай со времён развитого социализма. Один спился, другой уехал. А у Милоша талант и аккуратность. У меня вот тут розетка искрила, страшно было включать. Он пришёл и за полчаса всё исправил. Свет в коридоре моргал — тоже починил. Сделал всё на совесть.

— О, как, — протянул я, а в голове уже начинали сходиться кое-какие детали. — Выходит, он был у Вас дома… А у соседки Вашей, бабы Тони, был? У которой козы померли…

— У Тоньки проводка совсем гнилая была, он ей тоже кое-что менял, проводил, от щитка запитывался, кажется. Он же добрый, хороший парень. Денег почти не брал, почитай, только за материалы, и то потому, что с объекта не ворует. Говорит, чужого не надо. А ведь мог бы тащить, как все, и зарабатывал бы больше. Хороший, но наивный. Хотя я его не осуждаю. Была бы у меня дочка— мне бы такой зять глянулся.

— А у Карины Игнатьевой? — с подозрением спросил я. — Он не делал проводку?

— А почём я знаю? — пожимает плечами баба Нина. — Когда Милош мне помог, по-свойски, как вахтёру и коменданту, про него слух по поселку пошёл. Он многим чего-то ремонтировал, калымил: выключатели, светильники, розетки. Кроме Тамарки, само собой, — она зло прищуривается. — Я его к ней не пускаю. Нечего этой девке нам Милоша портить!

— Спасибо, Нина Васильевна. Вы очень помогли!

— В чём? — осоловело спросила хозяйка общежития, но я уже вышел.

* * *

Я притормозил у входа в опорник и написал СМС Василисе, чтобы выходила. Пока ждал, скосил взгляд и посмотрел на раскуроченную водонапорную колонку, которую я же и сломал. Надо бы как-то уже починить или заменить. Не дело это…

Дверь хлопнула и в салон машины села Василиса.

— Предлагаю пристегнуться, — сказал я.

Она вопросительно вздёрнула бровь. Василиса часто так делала, когда не видела смысла тратить лишние слова, но хотела привлечь внимание и дождаться пояснений.

— Милош, — сказал я так, словно это что-то объясняло.

— Милош? — переспросила она.

— Милош, — повторил я.

— Вадим Иванович, вот вообще не стало ни разу ничего понятнее. Ты зовёшь меня выйти и считаешь, что достаточно многозначительно выдать «Милош» и я такая — ах да, это всё объясняет, это ответ на все загадки Вселенной. Рассказывай толком, кто такой этот Милош и в зачем ты меня выдернул с рабочего места?

— Милош — это серб, один из электриков, живущих в общежитии, который чинил проводку бабе Нине. И бабе Тоне тоже. А ещё вчера он гладил пса, а сегодня эту собаку похоронили. Не знаю, как он связан с Игнатьевой, но уверен, что тоже бывал у неё дома.

— Милош колдует и наводит порчу на животных? — уточнила Василиса. Она не спешила соглашаться с моими словами или спорить, пыталась понять общий ход моих мыслей.

— Не думаю, что прям колдует… Дело в том, что он производит впечатление исключительно доброго человека. Все отзываются о нём положительно, у меня аналогичное ощущение. Грубо говоря, он как дружелюбный щенок лабрадора. Вряд ли он творит ритуалы, скорее он сам двоедушник и у него это выходит естественным образом, интуитивно.

Василиса отрицательно качнула головой, подняв руку как в киношном суде, когда адвокат говорит на камеру: «Ваша честь, я протестую!».

— Я тебе уже говорила, что всех новеньких в общежитии проверяла лично, едва они только заселились. Там нет двоедушников, ни одного, включая твоего серба. И вообще, пока сидела в опорнике, успела перебрать все классы существ, способных случайно на зверей мор напускать. Это ведьмы, босоркани, ночные мары… но они действуют осознанно, и таким существам не спрятаться от моей магии. Может также нежить вроде упырей или стрыг. Но эти непременно напали бы и на самих людей. И теперь ты хочешь убедить меня, что этот твой Милош сумел обмануть меня и обойти мою магию?

Она посмотрела на меня с вызовом.

— А чего голову ломать? — заключил я. — Поехали на завод. Поговорим с ним.

Она вновь вздёрнула брови:

— Вот так запросто? Мне нужно постановление, Вадим. Причина, рапорт.

— Не нужно нам никакое постановление. Совсем ты, Василиса, забюрократилась. Мы просто поймаем его за пуговицу и пообщаемся.

И мы поехали вокруг озера, по дамбе. Мост обещают восстановить уже к весне, до которой остался всего месяц, но верится с трудом. Хорошо, если закончат хотя бы к маю, а пока каждая поездка на завод — это всё тот же длинный и муторный кружной путь по грунтовке.

Как проектировщики изначально и планировали, от завода проложили узкую нитку асфальта непосредственно к районной трассе, поэтому въезд на территорию был с северной