а потом решительно потянулся к его нагрудному карману, который как-то подозрительно топорщился. Там обнаружился прозрачный пакетик с белым порошком. Во взгляде Калима вспыхнул неподдельный страх.

– Эй, дядя, отдайте, а то я за себя не отвечаю!

– Отдать?! – задыхаясь от гнева, переспросил Джамиль и кинулся в ванную, хоть из нее и разило, как из открытой канализации, а весь ободок унитаза был измазан экскрементами. Калим поспешил за ним, завывая во весь голос.

– Дядя, верните. Это лекарство! У меня смертельное заболевание, и без лечения никак не выздороветь!

Джамиль занес руку с пакетиком над унитазом.

– Где Абида?

Калим упал на колени и умоляюще соединил ладони.

– Дядя, прошу, верните! Если скажу, где она, отдадите?

– Последний раз спрашиваю, Калим, – пригрозил Джамиль и, несмотря на жаркие возражения зятя, опустил пакетик еще ниже. – Где моя дочь? Если не ответишь, я смою эту гадость в канализацию, что станет меньшей из твоих бед. – Он говорил уверенно, хотя колени у него подрагивали. Сглотнув, он потребовал еще раз: – Отвечай.

Калим всхлипнул и выложил все как есть. Рассказал, что сделал с Абидой – первой и любимой дочуркой Джамиля, которую отец спас от разъяренной деревенской толпы.

Джамиль швырнул пакетик в унитаз и нажал кнопку слива.

Абида

Шахид постепенно влюблялся в нее. Абида видела это по глазам, как увидела когда-то искорки чувства во взгляде Калима. Может, любовь молодого гостя и была подлинной, вот только теперь девушка не спешила доверять мужчинам. Даже таким, как Шахид. Пока что он никак на нее не посягал. Они действительно просто разговаривали, но Абида понимала, что эта милая интерлюдия может закончиться в любой момент, и тогда ей снова придется обслуживать Маджида на правах любовницы. Пока она общалась с Шахидом, его отец в публичном доме не появлялся.

Ну и слава богу, думала она. Со дня знакомства с Шахидом прошло недели две, может, чуть больше. Заточение в борделе – а никак иначе Абида это место звать не хотела – напрочь лишило ее чувства времени. Только когда Муниба сказала, что на дворе уже середина октября, Абида обратила внимание, что жара и впрямь спала. Мало того, когда она открывала ночью окно, в комнату залетал прохладный ветерок. Проветривать комнату не было нужды, тут стоял кондиционер, но Абиде нравилось подставлять ветерку, пускай и пыльному, разгоряченное лицо. Уличный воздух напоминал ей о доме. На днях она увидела в окно пастуха, который вел по улице целое стадо буйволов, и у нее чуть сердце из груди не выскочило. В деревне она недолюбливала этих неуклюжих огромных зверей, а теперь любовалась ими, распахнув рот. Как же хотелось протянуть руку и погладить их шерстку!

Абида возненавидела город.

Шахид описывал свою жизнь так, будто в ней не было ровным счетом ничего необычного. Почти всю ее он посвятил образованию и в свои двадцать три (он был на несколько лет старше Абиды) уже успел окончить университет. Абида знала, что такое университет, но предпочитала строить из себя дурочку: один из полезных приемчиков, собранных в ее арсенале. В обществе апа-джи и даже Мунибы она всегда была начеку, а вот с Шахидом иногда расслаблялась. Однажды даже выпалила:

– А в каком университете ты учился?

Он посмотрел на нее как-то странно, потом улыбнулся, и вокруг глаз залегли маленькие морщинки.

– Ты, выходит, разбираешься в учебных заведениях?

– Нет, знаю только, что туда после девятого класса идут, – поспешила сказать Абида, ругая себя за беспечность. Ишь, поумничать решила! Когда это ей помогало?

– Вообще-то, позже, – с задумчивым лицом возразил Шахид. – Обычно после двенадцатого класса. И учатся там четыре года.

Абида присвистнула.

– Четыре года получать высшее образование! Как сын пир-сахаба. Да ты, наверное, самый умный мужчина в мире!

Морщинки опять проступили у глаз, а на правой щеке Шахида появилась ямочка.

– Да если бы. Ничего выдающегося на самом деле.

Абида слушала его истории с широко распахнутыми от удивления глазами, подперев голову ладонью. Им обоим трудно было говорить о прошлом, и вместо этого Шахид описывал ей разные уголки Пакистана, дальние страны, которые ему довелось посетить, рассказывал, что он там видел, какую еду пробовал.

Любимой темой Абиды был космос. Вот и сейчас она решила свернуть именно в эту сторону. Они сидели на кровати: Абида прислонилась к изголовью, а Шахид устроился напротив нее. Он подвернул рукава белой льняной рубашки, а его каштановые волосы слегка растрепались, будто он только проснулся. Иногда, когда ему на лицо падали лучики солнца, Абида замечала в глазах карие проблески, но сейчас радужки казались угольно-черными, как июльские тучи, предвещавшие муссонные дожди.

– Если высадка на Луну состоялась несколько десятилетий назад, почему мы до сих пор не побывали на Марсе?

Шахид рассмеялся.

– Просто он куда дальше Луны. К тому же Марс – это планета, а Луна – нет.

Абида надула губы.

– Так уж прямо и далеко? Америка вон тоже далеко, но люди туда каждый день уезжают.

– В космосе немножко другая ситуация.

– Я раньше думала, что Америка даже дальше Луны. Луну-то хотя бы видно.

Шахид снова рассмеялся, на этот раз запрокинув голову. Абида увидела, как подрагивает его кадык, и ей вдруг захотелось податься вперед и поцеловать парня в беззащитную шею. Что это на нее нашло? Последние недели она сама себя не узнавала. С тех самых пор, как Муниба сообщила ей новость о плане побега Наргис.

– План пока в зародыше, – уточнила Муниба. – Но будь готова действовать быстро. С Наргис долго ждать не придется.

Абида сперва не воспринимала слова подруги всерьез: настораживал статус любимицы апа-джи, которым обладала Наргис. Абида прямо сказала Мунибе, что Наргис наверняка заманивает их в ловушку. Но подруга только глаза закатила.

– Ей это ни к чему. Все в доме знают, что годы не щадят Наргис и апа-джи хочет куда-нибудь ее пристроить. Иначе скоро она повиснет на ней мертвым грузом. Чтобы стать хозяйкой дома, Наргис еще слишком молода, а чтобы обслуживать клиента, слишком старая.

От этих слов у Абиды сжалось сердце, но такова уж была их нынешняя жизнь.

– А почему она нас за собой позвала? Зачем ей такой риск? – шепотом спросила она Мунибу, хотя в комнате никого больше не было, кроме них.

– Одной ей не справиться. Она знает, как мы хотим на свободу. Нагме и Решме она не доверяет: они ее терпеть не могут.

Абида понимала: если Маджид вернется и снова подвергнет ее насилию, она вряд ли выдержит. Как жаль, что нельзя показать Шахиду отметины, оставленные у нее на теле его