– Наргис попросите, – предложила Абида. – Она любимица апа-джи.

– Не доверяю я Наргис. А тебе доверяю. К тому же Наргис стара как мир.

Абида изобразила тяжелый вздох, но в ней снова проснулась надежда. А вдруг еще не все потеряно? Доверие – первый шаг на пути к любви, верно же? Может, однажды Маджид женится на ней и заберет отсюда. И тогда она сбежит.

– Ну конечно, с удовольствием с ним пообщаюсь, – с деланым радушием сказала Абида и широко улыбнулась.

– Вот умница! – Маджид обнял ее, и на миг в этих сильных руках Абида даже почувствовала себя в безопасности, прильнула к нему, слушая мерный стук сердца, и позабыла об осторожности.

Наверное, и Маджид ощутил значимость этой секунды, поскольку поспешил отстраниться и начал одеваться, сосредоточив внимание на куче вещей, разбросанных по полу.

– Ребята в участке говорят, что город захлестнула новая волна преступности. Людей грабят средь бела дня. Вчера вот у Хира-Манди поймали кое-каких подозрительных ребят, но из их речи и слова понять невозможно. Говорят на урду с каким-то странным акцентом.

– Каким? – рассеянно уточнила Абида. Она тем временем пыталась представить себе Шахида и гадала, о чем говорить с парнем двадцати трех лет, чтобы его развлечь. Как вообще развлекать мужчин?

– Да откуда ж я знаю? Я подозреваемых пока не видел, но, возможно, они, как и ты, болтают на смеси сирайки[38] с бог знает чем еще. Гнусавят сильно. Они из Ханевала. Не земляки твои, часом?

Зачем ему знать, откуда она родом? Все равно он спасать ее не собирается. Абида сделала вид, будто хочет шлепнуть Маджида по руке.

– Вы что же это, намекаете, будто я говорю непонятно?!

Маджид рассмеялся, а девушка обрадовалась, что недопонимание получилось устранить.

– У тебя очень милый акцент! Я вовсе не хотел тебя обидеть.

Абида закатила глаза и плюхнулась на кровать.

– Я, пожалуй, посплю.

Встала она около полудня и сразу решила навести порядок в комнате. Впрочем, кроме кровати и кресла убирать особо было нечего. Несколько нарядов – почти все из них ей подарил Маджид – аккуратно висели в маленьком шкафчике в дальнем углу комнаты, а туалетные принадлежности и косметика легко умещались в одном ящичке. Только в борделе Абида узнала о существовании прокладок.

Мать когда-то обошлась общими словами.

– Это женское проклятие. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы отец – или любой другой мужчина – увидели твою кровь. Им такое не по нраву. Если заметят хоть пятнышко у тебя на шальварах, тут же меня обвинят, а то и заклеймят нас с тобой шлюхами, а отца – сутенером. – С этими словами она протянула дочери тряпку: – Вот. Пользуйся ею и прячь понадежнее. Стирай сама, ночью, когда никто не видит.

Абида глубоко вздохнула и взялась за ручку двери. Пора столкнуться с реальным миром.

– Абида, милая! – поприветствовала ее апа-джи из гостиной, как только девушка спустилась. Она пыталась двигаться бесшумно, но хозяйка борделя всегда ее замечала. Ей не приходило в голову, что в коридоре, на лестнице и даже в спальнях наверняка висят камеры. Откуда ей было знать? Абида очень проголодалась, но понимала, что игнорировать апа-джи – все равно что играть с огнем, и потому, тяжело вздохнув, зашла в гостиную.

Апа-джи восседала в своем кресле с высокой спинкой, а какая-то женщина, сидевшая к Абиде спиной, красила ей ногти на ногах. Абида присмотрелась и с изумлением узнала Наргис – «премиальную собственность» хозяйки. Та поймала ее взгляд и улыбнулась.

– Девочкой Наргис делала маникюр и педикюр в одном салоне красоты. Казалось бы, невзрачная беспризорница, но таких ловких пальцев я в жизни не видывала. Да и амбиций у нее было хоть отбавляй – и погляди, к чему это ее привело! – Апа-джи опустила на кончик носа очки для чтения и внимательно, точно ястреб на жертву, взглянула на Абиду. – Вижу, ты заманила Маджида в свои сети.

В сети? Абида понимала: сейчас лучше помалкивать, и потому только опустила глаза.

– Он очень доволен. Настолько, что заплатил двойную цену, лишь бы ты обслуживала только его. Если так и дальше пойдет, моя милая, недалек тот день, когда ты станешь его женой!

Абида чуть не скривилась.

– Конечно, сперва ему придется собрать приданое. Если хочет забрать мою дочурку, пускай щедро платит!

– Приданое? – невинно переспросила Абида. – А сколько нужно заплатить?

– Смышленая девочка, – похвалила апа-джи. – Правда, Наргис? Моли бога, чтобы она поскорее выскочила замуж за старика-полицейского, а не то твое место займет!

Впервые за весь разговор Наргис обернулась к Абиде, и у той перехватило дыхание. Она уже много раз сталкивалась с этой женщиной, но ее красота каждый раз потрясала. Тонкие черты, зеленые глаза, длинные каштановые волосы, за которыми она тщательно ухаживала… Лакомый кусочек, ничего не скажешь! Наргис молчала, но взгляд метал громы и молнии. Красота ее не оставила, но молодость, которая так ценилась в борделе, было уже не вернуть, а значит, положение становилось уязвимым.

– Красота Наргис увядает, но когти становятся все острее, – как-то подметила Муниба. – Что бы ты ни делала, постарайся ее не злить.

Абида отступила на шаг.

– Можно я пойду перекушу с девочками?

Апа-джи махнула рукой.

– Конечно, ступай. Только унеси еду к себе в комнату и ешь там. Не хочу, чтобы ты слишком много общалась с остальными. Все-таки ты у нас новенькая. И не скромничай, ешь вдоволь. А то еще, чего доброго, твои прекрасные изгибы исчезнут, а нам такое не нужно, верно, Наргис? За что тогда будет держаться старина Маджид?

– Справедливо, – отозвалась Наргис. В ее тоне было столько холода, что он мог заморозить океаны.

– Поспеши, милая. Не забудь, у тебя скоро еще один клиент.

Абида мигом позабыла о голоде.

– Кто? – запинаясь, спросила она. – Меня же закрепили за Маджидом…

– Верно. Но сегодня вечером к тебе наведается его сын. Кровь у них одна, так что, по сути, неважно, за кем тебя закрепили. Оба вправе тобой воспользоваться.

Наргис затряслась от беззвучного смеха.

– А теперь ступай, – приказала апа-джи.

* * *

Абида наматывала круги по крохотной комнатке. Ей не сиделось на месте. Как же низко она пала! Неужели пир был прав и она всегда была шлюшкой?

Она сжала кулаки, вспомнив о ребенке, которого у нее выкрали, – о надежде, которой ее лишили. Абида в очередной раз задумалась, где же сейчас Калим, жалеет ли он о содеянном, и не сдержала звонкого смеха. Жалеет? Размечталась! Да он ведь отрекся и от нее, и от ребенка в ту самую секунду, когда впервые притронулся к наркотикам. И давно уже не