Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Объяснись, — потребовал Демир наконец.
— В чём? — я продолжала смотреть в окно, не поворачивая головы.
— В том, что ты шляешься по городу с каким-то малознакомым мужчиной, пока я решаю дела. Ты исчезла из студии, даже не предупредив.
— Я была с коллегой, — поправила я спокойно. — Мы просто гуляли. Разве это преступление — осмотреть город, в котором я временно проживаю?
— …Ты не ответила на мой звонок. Я звонил дважды.
— Я была занята.
— Чем именно? — его голос стал резче, и я услышала, как он подался вперёд на сиденье.
Я наконец повернулась к нему:
— Жизнью, Демир. Тем, чем люди занимаются, когда не сидят взаперти на вилле и не рисуют голых девушек в студии. Мой рабочий день закончился. Я пошла гулять, дышала воздухом, пила чай. Вспомни, ты сам говорил, что Стамбул нужно увидеть.
Он схватил меня за плечо и развернул к себе — не грубо, но настойчиво, не давая отвести взгляд.
— Не смей говорить со мной в таком тоне.
— А в каком тоне мне с тобой говорить? — я вырвала плечо из его хватки. — В том, в котором ты разговариваешь с Элиф? Когда вы мило воркуете, а потом ты шлёпаешь её по заднице?
Я не поняла, что сказала, пока слова не вылетели. Они просто сорвались с языка, и в салоне повисла тишина.
Демир мрачно смотрел на меня, но его лицо медленно менялось — от гнева к озарению.
— Ах, — произнёс он тихо. — Вот оно в чём дело.
— Ни в чём, — я отвернулась к окну. — Мне всё равно.
— Тебе не всё равно, — его голос смягчился, напряжение ушло из него, и он откинулся на спинку сиденья. — Ты ревнуешь.
— Не ревную.
— Ревнуешь, джаным, — он усмехнулся. — И это так мило. Ты сейчас пылаешь от злости. Ревность тебе к лицу, у тебя щёки краснеют.
— Отстань, — буркнула я.
— Не отстану, — он придвинулся ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Ты ревнуешь. Это значит, что я тебе небезразличен. А значит, мои планы работают.
— Какие ещё планы?
Он не ответил. Рука легла на мою талию и притянула меня. Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был сильнее.
— Пусти.
— Нет.
— Я сказала пусти!
— А я сказал нет.
Мы смотрели друг на друга, и между нами искрило — не просто влечение, а что-то дикое и необузданное. Желание, переплетенное с ненавистью. Злость, приправленная возбуждением.
— Ты ведёшь себя как ребёнок, — прошипела я, всё ещё упираясь в его грудь.
— А ты как ревнивая жена, — парировал он.
— Я тебе не жена.
— Пока нет.
Я опешила. Его слова повисли в воздухе, и я не знала, шутит он или нет.
— …Что?
Он не ответил. Только смотрел на меня — пристально, ожидая чего-то.
— Демир, отпусти. Пожалуйста.
— Нет. Я же сказал, что не отпущу.
И тут его руки скользнули под мои бёдра, и он перетянул меня к себе на колени. Я оказалась лицом к лицу с ним, мои ноги обхватили его бёдра, и я сразу почувствовала его твердое возбуждение.
— Что ты делаешь?
— То, что хотел сделать с утра, — ответил он. — Но ты сбежала.
— Мне показалось, что то же самое ты хотел сделать и с Элиф. Нет?
Его пальцы скользнули в мои волосы, снимая резинку с хвоста, и они рассыпались по моим плечам. Он смотрел на меня — на мои губы, на глаза, на то, как я замерла перед ним.
— Нет, — закончил он. — Такое только с тобой.
Очередная ложь, подумала я. Очередная восточная сказка. Но я любила сказки, они помогали мне творить.
— Ты говоришь это так убедительно, — хмыкнула я, всё ещё сидя у него на коленях. — Но как мне тебе верить? После того, что я видела? Ты спишь со мной ночью, а днём лапаешь другую женщину за задницу. Это нормально по-твоему?
— Это ничего не значило.
— Для тебя — может быть. А для меня — значит. Вот представь, что я бы так же схватила за член Эмре, но это ничего бы не значило. Это было бы нормально?
Его лицо мгновенно окаменело, глаза убийственно вспыхнули.
— Нет. Только попробуй — я его убью.
— Ну вот, — я развела руками. — А мне тогда придётся убить Элиф. И мы оба сядем пожизненно. Отличный финал для наших бурных, но коротких отношений, правда?
Я сказала это в сердцах, громко и зло, но Демир вдруг замолчал, уставился на меня — и неожиданно рассмеялся. Смех был коротким, искренним, он запрокинул голову и смеялся, и я чувствовала, как его широкая грудь сотрясается под моими ладонями.
— Что смешного?
Он взял мою руку, поднёс к своим губам и поцеловал ладонь, глядя мне в глаза.
— Я сделал это только чтобы проверить, будешь ли ты ревновать, джаным. Элиф — просто сотрудница, она ничего для меня не значит. Но благодаря ей я понял, что небезразличен тебе. Ты только что призналась в этом.
— Я ни в чём не признавалась!
— Призналась, — он погладил меня по щеке большим пальцем. — Своими словами. Ты уже представила нас вместе. И я хочу, чтобы так и было. Если я хоть раз ещё непристойно коснусь другого женского тела, ты можешь отрезать мне руки. Лука свидетель моей клятвы.
Шофер нервно сжал руль, тяжело моргнув.
— Я не стану этого делать, — прошептала я.
— Тогда я сам это сделаю. Не волнуйся.
Он говорил серьёзно, без тени улыбки, и от этого мне стало не по себе.
— Карина, посмотри на меня, — Демир взял моё лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Я хочу, чтобы ты стала моей официальной девушкой. Не музой, не моделью, не пунктом в контракте. Моей женщиной.
Я ошарашенно смотрела на его губы, что произнесли это немыслимое признание. В голове пронеслось всё: предупреждения Инны, странные сны, змея на руке, его чёрные глаза. Но сейчас я видела перед собой просто мужчину, который
