– Ты сукин сын. Она там совсем одна.

Голос эхом прогремел по комнате.

– Не в первый раз, Билл. Но тогда тебя, кажется, это совсем не беспокоило.

Льюис повернулся к Биллу:

– Ты ни разу не упоминал никакую «ее». Сказал, что тебя, может быть, ищет твой сын. А кто эта «она»?

Казалось, слова Льюиса вонзились в Билла как пули; его лицо изменилось, осунулось, а подбородок опустился на грудь. Это было то самое выражение, которое Джен видела каждый раз, когда смотрелась в зеркало.

– Моя жена.

Джен закрыла глаза, не зная, чему или кому теперь можно было доверять. Голос, доносящийся из динамика, беспощадно вторгался в ее разум и давил в этом тесном пространстве.

– Почему бы тебе не стать первым, Билл? Выкладывай, расскажи свою правду.

Джен оглянулась и прочитала в глазах Билла панику. Она и понятия не имела, что он сделал. Не могла срастить, какое это имеет значение для их похитителя. Чего он от них хочет. Знала лишь, что, нравится им это или нет, но он выведет их на чистую воду.

А еще она боялась, что следующей придется говорить ей.

Глава 41

За некоторое время до…

К концу нашего первого свидания я уже знал твою фамилию. Сорри. Бет Сорри. Я и представить себе не мог, что тебе когда-нибудь придется о чем-то сожалеть.

Был конец октября, и в воздухе ощущалась угроза наступления зимы. Мы отправились прогуляться по пляжу, но прежде взяли кофе в одном из прибрежных кафе. Само собой, кофе.

Это подразумевалось как обычное свидание. Легкое, беззаботное. Но оно вышло не таким. Делить тебя с кем-то было тяжело.

Я совсем не ожидал этого. Да и откуда мне было знать? У меня никогда не было ничего своего – ни в детстве, ни после. Я существовал, неизменно держась в тени, а теперь ты вывела меня в самый центр, и я хотел греться в лучах этого света вместе с тобой. Так что я не хотел, чтобы кто-нибудь другой забирал на себя внимание, и мне определенно не нужна была публика.

– А ты действительно напористый, Кейси. За те две встречи, что я видела тебя, я убедилась, что в твоей голове совершенно другой мир.

– Ты говоришь так, будто я какой-то псих.

Ты засмеялась:

– Может, так оно и есть. Я же едва тебя знаю.

– Но тебе нравится то, что ты знаешь.

– А еще ты скромный, Кейси, – улыбнулась ты. И эта ямочка… – Признаю, я заинтригована. Я хочу узнать, каков твой мир. Потому что мой может показаться довольно обыденным.

– Я бы хотел получить шанс изменить это, – произнес я и замер, сердито глядя на парня, прошедшего мимо тебя.

– Расслабься. – Ты толкнула меня локтем. – Теперь понимаешь, о чем я? У тебя был такой вид, будто ты был готов повалить его на землю.

– Может, мне действительно стоило так поступить. Он подошел к моей девушке.

Твои глаза удивленно распахнулись.

– Твоей девушке? И самонадеянный к тому же.

И ты взяла меня под руку так же крепко, как и я держал тебя. Ты была тоже готова к этому.

Но к чему я не был готов – ни тогда, ни потом, – так это к тому, как другие мужчины смотрели на тебя, когда мы проходили мимо. Не знаю почему, ведь этого стоило ожидать. Ты была прекрасна. Я понял это с того самого момента, как увидел тебя в первый раз – летящую навстречу мне через Юнион-стрит в тот дождливый вечер. Я знал, что другие тоже это понимают, но ты, казалось, совсем не замечала их взглядов – ни беглых, ни пристальных; ты принимала, что тобой восхищались издалека, и лишь самые наглые осмеливались приблизиться, как само собой разумеющееся. Годы повышенного внимания заставили тебя просто привыкнуть к подобному.

Но я так и не привык – и не собирался привыкать, – как бы я ни убеждал себя, что ты моя; что из всех ты выбрала меня.

Я хотел, чтобы ты принадлежала только мне. Хотел спрятать тебя. Уберечь ото всех. И вернуться за тот столик в кафе, где мы укрывались от дождя – только мы вдвоем, а мир вокруг нас существовал где-то отдельно, в другом месте и с другими людьми в темноте за окном.

В тот день я спрятал свое недовольство куда подальше. И скрывал его каждый день после. По крайней мере, мне так казалось. Последнее, чего я хотел, – это спугнуть тебя, заставить убежать в объятия одного из тех мужчин, которые смотрели на тебя, когда мы приближались, а потом оглядывались через плечо, когда мы проходили мимо. Некоторые из них даже шли под руку со своей женщиной, смотревшей в тот момент в другую сторону.

Когда мы дошли до третьего свидания, я испытал облегчение. К тому времени ты уже достаточно доверяла мне, чтобы сказать, где живешь. Я, конечно, и так это уже знал, но не стал ничего говорить. Вся твоя жизнь была выставлена на всеобщее обозрение на твоей страничке в «Фейсбуке».

На четвертом свидании ты пригласила меня домой, чтобы показать, с кем вместе снимаешь квартиру. Познакомить с самым близким тебе человеком, которого ты могла бы назвать своей семьей в Абердине. Я воспринял это как знак доверия. Как нечто значащее. Я тебе нравился. Очень. И ты хотела представить меня своему окружению. Хотела, чтобы я понравился и им.

Но это была ненависть с первого взгляда. Более того, это чувство оказалось взаимным. Ты сказала, что делила квартиру с кем-то со своего курса, но я и подумать не мог, что это будущий медбрат. Кэмерон. Кэмми – как ему больше нравилось. Он был высоким, темноволосым и… моим соперником.

Когда мы вошли в твою квартиру, он развалился на диване, словно был ее единоправным хозяином. Жалкой двухкомнатной квартирки в многоэтажном доме с видом на бар «Кингс», что на Кинг-стрит.

– Так ты и есть сталкер? – Он рассмеялся, но так, чтобы я подумал, будто это какая-то ваша общая шутка.

Я уставился на него в упор.

– Напористый, кажется, так она тебя описала.

Ты засмеялась одновременно с тем, как помрачнело его лицо.

Что я мог сказать? Подозрительный район. Сомнительный сосед по квартире.

И это был не один из тех парней, которые смотрели тебе вслед, когда мы шли по пляжу, – нет, он жил и дышал в одном пространстве с тобой. Все те часы… когда я был этого лишен. Он не оглядывался через плечо. Ему и не нужно было. Кэмерон был парнем, к