class="p1">И вот мы стояли и улыбались уже оба. Моя рука лежала поверх твоей на той дверной ручке, и я необъяснимым образом знал, что уже никогда не захочу отпустить ее.

Глава 40

Зубы Джен стучали.

– Тут так холодно. Может, нам все же стоит пересесть на эти стулья? Давайте, вставайте с пола.

Льюис фыркнул:

– Не так уж и холодно.

В голову Джен закралась мысль, а не дрожит ли он от чего-то другого. Впрочем, она точно не собиралась оставаться на полу.

– Ну а я замерзла и хочу присесть.

Льюис вздохнул:

– Ладно, старику не помешает сесть поудобнее.

– Билл. Его зовут Билл.

Джен приблизилась к стульям, недоумевая, почему им потребовалось так много времени на это. Наверное, признать их существование означало принять, что они тут надолго.

Когда Джен проходила мимо, Билл откашлялся:

– Тебе не обязательно заступаться за меня, Джен. Я уже достаточно взрослый, чтобы говорить сам за себя. – Голос у него был тихий, усталый, но он все же начал подниматься с бетона, на котором сидел.

Джен подтащила стулья поближе, проскрежетав металлическими ножками по полу.

Лишний так и оставила у стены.

Льюис подошел к ближайшему от себя и потряс его за спинку, словно не доверяя.

– Если они рухнут, виновата будешь ты.

Джен проигнорировала его замечание и взглянула на Билла:

– Помочь?

– Я справлюсь. Но все равно спасибо, – отозвался Билл.

Он занял место напротив нее и Льюиса. Джен немного поерзала на стуле, сцепила руки на коленях.

– И что теперь?

Она посмотрела в сторону двери, на камеру над ней. Ей пришло в голову, что сейчас они напоминают клуб анонимных алкоголиков или наркоманов, ожидающих своей очереди высказаться. Отчаявшихся.

Нет, это не про нее. Она проглотила ком в горле.

– Ладно. Он хочет получить ответы.

Льюис насмешливо усмехнулся:

– Как и все мы.

Джен снова проигнорировала его.

– Может быть, нам стоит начать с того, что мы знаем. Как все это началось. У меня это был телефон. Льюис сказал, что встретил его на улице. Билл?

– В Дати-парке. На автостоянке. Я даже не заметил, как он подошел.

Джен почувствовала, как Льюис пялится на нее. Она повернулась к нему:

– Что?

– Я тут просто подумал… Билл сказал: «Даже не заметил, как он подошел». Но ты… тебе телефон сунули под дверь. Говоришь, не видела его, но очевидно, что ты с ним разговаривала. И вот что пришло мне в голову: что такого он мог тебе сказать, что ты все бросила и ушла из дома?

Джен замерла. Она была еще не готова. Не готова рассказывать.

Думай, Джен, думай. Зачем она вообще упомянула о чертовом телефоне?

Она ведь только что очнулась в гребаном подвале с двумя незнакомцами и ничего толком не соображала. Но сейчас ей нужно было включать голову.

Она попыталась сесть поудобнее, и вдруг ее озарило. Джен охватило облегчение.

– То, что я сказала… В камеру. Об ошибках. О том, что мы все здесь из-за них. Ни ты, ни Билл ничего не сказали об этом. И никак не поправили меня потом. Это заставляет меня думать, что моя догадка вас не удивила. У вас есть и свои предположения.

Льюис заерзал на месте, и его стул предательски заскрипел. А Джен тем временем продолжала:

– Конечно, раз Билл не видел и не слышал этого парня, он, возможно, задается вопросом, какого черта он здесь делает. – Она посмотрела на Билла. – Извини, я не хочу тебя обижать, просто выкладываю, что крутится у меня в голове. Но, я полагаю, ты догадываешься, что ты мог сделать такого, из-за чего попал сюда.

Билл опустил голову и уставился в пол.

Джен повернулась к Льюису:

– А что касается тебя, то я просто уверена, что ты прекрасно знаешь, почему ты здесь. Знаешь же, да?

Лицо Льюиса вспыхнуло, и он сердито зыркнул на нее.

Сердце Джен забилось медленнее.

– Так что если вы не готовы рассказать об этом прямо сейчас, то и я не буду.

Льюис не проронил ни слова, и Джен подняла глаза к потолку. Она вздохнула, прежде чем продолжить свои рассуждения. Пока что она сумела уберечь свою тайну.

– Мы находимся в каком-то подвале, не так ли? Где-то, куда он смог привезти нас незамеченными. И где он сможет нас держать, не привлекая ничьего внимания.

– Это место напоминает мне ночной клуб «Туннели», – отозвался Льюис. – Он неподалеку от полей.

В его голосе прозвучало странное оживление, возможно, он был рад, что знает что-то, чего не знали остальные. Он бросил взгляд на Билла.

– Вряд ли ты из тех, кто ходит по клубам. Но ты должен знать о других туннелях поблизости. Например, под холмом за баром «Фрайгейт». Под «Маркиз».

Билл покачал головой:

– Не припомню таких. Хотя я и не из Абердина. Я переехал сюда всего несколько лет назад.

Джен подняла взгляд на Билла, но ничего не сказала вслух. Льюис продолжил:

– Ночной клуб занимает, типа, два туннеля. Вот это место немного похоже на них. Если бы клуб разобрали и сожгли дотла, конечно. – Он сухо усмехнулся. – Я имею в виду само помещение. Только это гораздо меньше. Типа, как какое-то хранилище. Подвал, как и сказала Джен.

Джен обратила внимание на абердинский говор Льюиса. Родился и вырос тут, это факт. Билл не местный. Джен тоже, сама она была из Эдинбурга. Наверное, это не так важно. Она все еще не была готова рассказывать о себе. Поэтому она продолжила придерживаться общего направления.

– Отлично, у нас есть предположение, где мы можем находиться. Судя по всему, мы не были знакомы, но нас всех привез сюда один и тот же человек. А мы уверены, что мы не можем быть как-либо связаны, даже если не знаем друг друга в лицо?

Билл кашлянул и заерзал на стуле.

– Мне шестьдесят пять. Я выхожу на улицу не слишком часто и предпочитаю оставаться в пределах Нортфилда.

– Мне сорок пять. – Джен все еще с трудом верилось в свой возраст. – Живу в Хейзлхеде.

Льюис вздохнул:

– Девятнадцать. Родился и вырос в Торри.

Билл пожал плечами:

– Прозвучит немного странно, но кто-нибудь из вас когда-нибудь выпивал в баре «У Мердо»? Или ходил за покупками в «Алди» рядом с ним? Это единственные места, в которые я выбирался.

Льюис покачал головой:

– Не-а, приятель. Я хожу в «Белую кокарду». В Торри.

Лицо Джен вспыхнуло.

– А я не хожу по барам вообще.

Льюис ухмыльнулся:

– Я же сказал, слишком благополучная. Вряд ли бы «У Мердо» или «Белая кокарда» пришлись ей по вкусу.