— Связного навестить действительно надо… — задумчиво произнёс он.

Лицо Хмурого озарила улыбка.

— Так и я о том же, товарищ командир. Я город знаю, все входы-выходы! А вдвоём всяко надёжнее… Помогу-прикрою!

— Ты забываешь, Хмурый, кто он такой, — произнёс командир. — С его-то возможностями… Как бы наоборот — обузой для него не стал.

— Возьмёшь с собой, разведка? — Хмурый, заговорщически подмигнув, толкнул меня локтем в бок.

— Возьму, — не стал я сопротивляться. Глядишь, вдвоём действительно сподручнее будет.

— Ладно, — наконец выдохнул командир. — Идите. А ты, Хмурый, смотри у меня! — И Павел Николаевич показал Васе кулак. — Не лезь на рожон! А то знаю я тебя…

— Так точно, товарищ командир! — Хмурый вытянулся, словно на параде.

Павел Николаевич подошёл ближе, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на отеческую тревогу.

— Вот что, ребятки — чтоб живыми вернулись! Это приказ!

Командир коротко хлопнул меня по плечу и вернулся к дальнейшей инспекции по обустройству лагеря, раздавая короткие и чёткие приказы. А мы с Хмурым, не теряя времени, двинулись к главному тоннелю, ведущему на поверхность.

Глава 18

Сухой воздух на выходе из тоннеля сменился резко — пыльная духота катакомб осталась позади, а мы вышли в ночную туманную сырость, пропитанную запахом мокрого камня. Похоже, жара наконец-то отступила, спровоцировав летний шторм, принёсший туман и долгожданную прохладу.

Под подошвами сапог хрустел мелкий щебень, когда мы с Хмурым перелезали через каменный завал, закрывающий вход в подземелье. Теневые руки-ноги послушно отозвались на команды, словно мои родные. Тёмный резерв гудел и бурлил, гоня по меридианам магическую энергию.

Но рядом с ним, где-то в груди, тихо пульсировало и иное «начало» — светлый источник и резерв, что по капле вбирал в себя магическую силу из эфира. Я надеялся, что когда-нибудь сумею его наполнить, чтобы быть полноценным не только ночью, но и при свете дня. Правда, до этого было еще далеко.

Скорым шагом мы достигли окраины города, застроенной складами, брошенными цехами и остановленными небольшими предприятиями. Здесь было тихо и пустынно, даже немецких патрулей не наблюдалось.

Слившись с неровной тенью полуразрушенной заводской ограды, Хмурый выглянул на дорогу.

— Чисто! — прошептал он, и мы последовали дальше. Партизан не расслаблялся, сжимая в руках автомат. Он шёл первым и был готов к любому развитию ситуации. — Фрицы сегодня должны быть злющие, после того, как мы им зад в каньоне надрали.

Я согласно кивнул, хотя он этого не видел и зашагал следом. Мы двигались вдоль промзоны, мимо разрушенных зданий и остовов сгоревших цехов. Луна, пробиваясь сквозь разорванные облака, выхватывала из мрака ржавые и покорёженные станки, кучи кирпича, воронки от бомб.

Где-то вдалеке глухо залаяла собака, затем донеслись обрывки немецкой речи. Но пока никакой опасности поблизости не было, и мы спокойно продолжили путь по ночному пригороду. Больше мы старались не говорить. Язык жестов — этого пока было достаточно.

Впереди, в густой туманной пелене, незаметно скользнули две тени. Одна — летучая, с мерцающим изумрудным отсветом, который видел только я. Другая — чёрная, бесшумная, ступающая по земле на мягких лапках. Агу и Бес — призрак и кот — мои верные друзья. Я даже не отдавал им никаких команд, они и без меня знали, что нужно делать.

Призрак растворился в воздухе, став невидимым даже для моего магического зрения. Я не мог рассмотреть Агу, если не концентрировался на нём специально. Бес, прижав уши, шнырял в зарослях бурьяна вдоль обочины дороги. Связь с ним у меня была мгновенной и четко отражающейся в сознании:

«Чисто. Лево. Право. Движения нет. Только ветер да крысы в подвалах».

Я мысленно хвалил кота в ответ, транслируя спокойствие. Хмурый, идущий впереди, не знал о моей «невидимой разведке», но тоже чувствовал моё спокойствие.

Мы прошли ещё где-то с полкилометра, петляя между ржавыми остовами автомобилей, разбитой тяжёлой техники и грудами битого кирпича, пока туман не сгустился до состояния молочной реки, поглотившей окружающую реальность.

Мы двигались буквально наощупь, рискуя в любой момент налететь на немецкий патруль. Но я надеялся, что мои магические помощники этого не допустят, и успеют вовремя предупредить. Хмурый внезапно поднял кулак — знак остановки. Затем прижался к ближайшей стене, медленно опустился на одно колено, вскидывая автомат.

— Тихо, Вася, — прошептал я, кладя ему ладонь на плечо. — Не дёргайся. Если что-то случится — мы с тобой узнаем раньше фрицев.

Он обернулся, в его глазах мелькнуло непонимание.

— В смысле, разведка? Опять какие-то твои «штучки»?

— Типа того, Вась, — усмехнулся я. — Впереди нас бегут мои «глаза и уши». Потом расскажу…

Хмурый медленно выдохнул, чуть ослабив хватку автомата и опустив ствол. Он посмотрел вперёд, в непроницаемую серую мглу, потом перевёл взгляд на меня.

— Ладно, разведка, — буркнул он, закидывая автомат за спину. — Мог бы и раньше предупредить.

— Мог бы, — не стал я скрывать, — просто хотел тебя в деле оценить.

— Оценил? — ощерился партизан.

— На пять с полюсом! — ответил я, протянув ему руку. — Не обижайся, Вась.

— На обиженных воду возят, — пожав руку, ответил Хмурый. — Не до этого сейчас.

Мы продолжили путь, теперь уже не крадучись, а вполне уверенно. Агу скользил по крышам и карнизам строений, его призрачное зрение отлично видело сквозь туман. По сути, глаз-то у него не было, как таковых. А за счет чего к нему «поступала» картинка, я даже не предполагал.

Бес же шёл по земле, нюхая воздух, прислушиваясь к чужим шагам и скрипу сапог, продолжая «транслировать» прямо мне в голову свои ощущения, которые я отлично понимал. Через двадцать минут быстрого шага промзона осталась позади. Впереди начинались жилые кварталы.

Точнее то, что от них осталось. Война прошлась по этим улицам тяжёлым и неумолимым катком. Двух-трёхэтажные домики, когда-то комфортные и обжитые, с уютными маленькими двориками, теперь зияли провалами выбитых окон. А их разрушенные обгоревшие крыши торчали, словно переломанные рёбра.

Асфальт был вздыблен воронками от авиабомб, заполненными мутной дождевой водой и битым кирпичом. Не успели мы пройти и сотни метров, как в моей голове раздался предупреждающий возглас Агу:

«Сергей, впереди четверо! Вооружены громобоями! Движутся вам навстречу!»

И тут же, почти в то же самое время, на меня посыпались ощущения Беса:

«Двуногие. Много. Пахнут табаком и