вера во всё необычное, в том числе и вера в Бога, всколыхнулась с новой силой. Да и как не принять того, чему сам был непосредственным свидетелем?

Павел Николаевич вышел вперед, остановился на краю площадки и развернулся к своим бойцам.

— Товарищи, мы на месте. Это — наша новая база. Располагайтесь, осматривайтесь. Вода здесь имеется, где колодец покажет товарищ Хмурый. Думаю, что в этом древнем городе их найдётся еще несколько штук. Вася, нужно выставить секреты в тоннелях и отправить несколько групп поискать другие выходы… Но действовать осторожно — в этих лабиринтах легко заплутать! Остальным обустраиваться — мы здесь надолго!

Приказы командира, подхваченные гулким эхом, тут же разогнали благоговейное молчание партизан. Деловая суета и гомон десятков людей мгновенно заполнили террасы мёртвого города, который давно забыл, что это такое. Но даже не взирая на шум и гам, город умудрялся сохранять своё былое величие.

Солнечные лучи, преломлённые сложной системой древних зеркал и световых шахт, заливали центральную площадь ярким, почти ослепительным светом. В этом искусственном полудне каменный мир словно ожил. Свет играл на уходящих ввысь колоннах, выхватывал из полумрака тонкую вязь резьбы на фасадах домов.

Пыль, веками лежавшая на его пустынных улицах, взвивалась золотистыми облачками в лучах света, когда первые бойцы ступили на каменные плиты дорог древнего города.

Партизаны, ещё не успевшие до конца прийти в себя от дневных чудес, быстро включились в работу. Хмурый, уже показавший путь к колодцу, теперь руководил разведкой периметра: его басовитый голос эхом разносился по улицам-террасам: — Двое к левой штольне, трое — к правому ответвлению! Осторожно, по одному не ходить! Метки, чтобы не потеряться, ставьте углём!

Оставшиеся на хозяйстве разбирали трофеи, выметали пыль из домов, первыми устраивая «на постой» раненых бойцов. Команда «кашеваров» обустраивала импровизированную кухню — война войной, а обед должен быть по расписанию. Мне казалось, что этот город, спящий тысячелетиями, сейчас снисходительно принимает в свои объятия новых шумных и неуклюжих гостей.

Я тихо лежал на носилках, наблюдая за этой суетой. Помочь партизанам я не мог — до заката было еще далеко. Однако зрелище пробуждающегося города действовало на меня умиротворяюще, позволяя отвлечься от собственных проблем.

Вскоре ко мне подошёл отец Фёдор. Он уже успел осмотреть ближайшие террасы и дома, и теперь он присел рядом с носилками на каменный выступ, задумчиво разглядывая ближайшую колоннаду, украшенную искусной резьбой.

— Чудное место, Сергей, — тихо произнёс он, словно боясь потревожить дух прежних хозяев этого места. — Кто мог построить подобное? Ни летописи, ни народные предания в этих краях не хранят памяти о таком чуде.

— Им несколько тысячелетий, батюшка, — ответил я священнику. — Гораздо больше, чем ты себе представляешь. Это место древнее и тавров, и скифов, которые когда-то бродили по этим предгорьям. Те, кто жил здесь, «ушли» задолго до них.

Фёдор медленно перекрестился:

— Почему же они не оставили после себя ни городов на поверхности, ни курганов своих правителей? Только это? — Он обвёл рукой видимую часть подземного города. — Зачем уходить под землю? Строить лабиринты, вырубать целые кварталы в скалах, когда наверху Господь создал всё для жизни — солнце, землю, море? Ведь под землёй только ад…

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может, от войн? Или от чего-то страшного, что жило в тот момент на поверхности. Кто знает, отец Фёдор? Пути Господни неисповедимы. Не так ли?

Священник задумчиво провёл пальцем по древней резьбе на колонне, а затем посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. В нём я видел негласное признание тяжести моего креста и понимание того, что мой путь и его путь сплелись в этом подземном мире не случайно.

— Да, Господь неисповедим в путях своих, — сказал он наконец, поднимаясь на ноги. — Но раз Он привёл нас сюда, значит, и задача нам дана не просто выжить… Отдыхай, Сергей. Я помолюсь за нас всех. И за тех, кто жил здесь когда-то.

Он отошёл, а я закрыл глаза, прислушиваясь к гулу обустраиваемой базы. Город принял нас, как я и договаривался с Хранителем, и не чинил никаких препятствий. Хотя, наверное, вполне мог это сделать. Теперь оставалось лишь превратить этот мёртвый город в неприступную крепость.

Я расслабился, стараясь хотя бы немного подремать до заката, когда мои руки и ноги вновь вернутся и я перестану быть совершенно беспомощным. Нужно было срочно пополнить резерв, который подходил к концу. Да и просто восстановить силы после нескольких бессонных ночей. Шум и суета обустраивавшихся партизан постепенно отошла на второй план, и я крепко уснул.

Глава 17

Сумерки сгущались медленно, нехотя уступая место ночи. Проснувшись, я наблюдал, как солнечные лучи, ещё минуту назад заливающие площадь ослепительным золотом, постепенно тухнут и сдают позиции вездесущим теням. И вместе с уходящим из подземного города светом, уходила и моя беспомощность.

Первый холодок прошёл по культям плеч и бёдер, когда партизаны запалили костры и факелы для освещения. Но солнце на поверхности еще не село окончательно. Мне пришлось подождать некоторое время, чтобы ночь гарантированно вступила в свои права.

И только после этого процесс пошел: первыми, как обычно, проявились утраченные кости. Затем «сплетались» мышцы, покрываясь кожей. Поначалу появившиеся конечности были прозрачными и эфемерными, как дымка над костром, а потом обрели реальную плотность.

Я сжал пальцы — руки послушно выполнили команду. Потом пошевелил ногами — есть контакт! Я откинул одеяло и сел, свесив ноги. Бес, дремавший в углу под каменным выступом, тут же потянулся, выгнул спину и подошёл, ткнувшись мокрым носом в мою вновь обретённую ладонь.

Я погладил животное по загривку, и кот довольно заурчал в ответ на ласку. Затем пришёл черед Тьмы, дремавшей внутри меня. Её я, в отличие от кота, гладить не стал. Да и она сама не рвалась наружу, а просто ждала, когда я наконец её призову.

Тьма привычно пульсировала в глубине, в любой момент готовая стать послушным инструментом. И я это прекрасно знал, размышляя, как потратить эту ночь с пользой. В резерве у меня оставалось не так уж и много магии. Если я в ближайшее время его не пополню, мои дела могут быть очень плохи — я навсегда могу остаться инвалидом.

— Что думаешь делать дальше? — раздался у меня в голове голос Агу. Призрак материализовался у колонны, озаряя искусную резьбу своим изумрудным свечением.

— Да вот, размышляю, — ответил я, озвучивая свои мысли,