Я выпрямляюсь.

— Ты дал ей телефон? — Линия спины Лавинии деревенеет, и она прижимает его ближе, словно я собираюсь его отобрать. — А если она...

— Сможет позвонить, если начнется какая-то хуета? — огрызается Сай, бросая на меня свирепый взгляд. — Герцогиня — мишень. Ей нужен способ поддерживать связь.

Не в том случае, если кто-то всегда с ней.

Она могла бы использовать его для побега. Могла бы позвонить Кэшу, Графам, Лордам, кому угодно. Могла бы позвать на помощь отнас. Но если бы я озвучил все это вслух, она бы лишь снова устремила на меня свой полный ненависти, яростный взгляд, поэтому я просто качаю головой. — Это рискованно.

Сай пожимает плечами, откручивая крышку бутылки с водой.

— Может, твоя Герцогиня и была пленницей, но наша — нет.

Реми выбирает именно этот момент, чтобы войти в комнату, и он кивает в ответ на эти слова.

— У нас нет ни времени, ни ресурсов держать кого-то под замком. Если она хочет сбежать и попасться папаше или Пересу, то милости просим.

Реми предлагает менее безумное объяснение. Кто бы мог подумать.

— Да брось, Ники. Сай был едва в сознании в том мотеле. У нее был его заряженный пистолет, его телефон и ключи от машины, и она все еще здесь. — Он подчеркивает это, соскользнув на стойку и затягивая ее между своих ног. Она легко поддается, и по тому быстрому, косому взгляду, который она бросает на меня, я догадываюсь, что Сай не единственный, с кем она чувствует себя под защитой. Он берет ее лицо в ладони, заставляя посмотреть ему в глаза. — Невелика птица, если не может немного полетать.

— К слову, — Сай скрещивает руки на груди, бросая на меня взгляд, который, вероятно, должен казаться авторитетным. Однако я вижу трещины. Опаску. — Мы с Реми пообщались пару дней назад. Принцесса бубнит из-за того, что Герцогиня не соответствует Королевским критериям.

— Королевскимкритериям? — переспрашивает она, поворачиваясь, чтобы снова устроиться в колыбели ног Реми. — Я кровная наследница. Какие еще критерии им нужны?

Реми смыкает руки на ее плечах, напевая.

— Институциональные.

К ней приходит понимание.

— Вы зачисляете меня.

Сай кивает.

— Подождите. — Лавиния переводит широко раскрытые глаза на меня, а затем на Сая. — Серьезно? Мне разрешат ходить в школу?

Губы Реми изгибаются в улыбке.

— Разрешат? Ты так говоришь, будто это что-то веселое.

Я пощипываю переносицу, скрипя зубами. Вот они подчеркивают, как опасно быть Герцогиней, а теперь собираются просто бросить ее в самое, блядь, пекло.

— И как вы вообще собираетесь это провернуть?

— Батя, — отвечает Сай, вытирая пот со лба. — Он воспользовался одолжением в приемной комиссии.

Моя улыбка получается натянутой.

— Он использует свое влияние Брюина ради нашей Герцогини?

— Он использует свое влияние Брюина радименя, — поправляет Сай, его глаза сужаются. — Даже если бы он стал мне помогать, а он не стал бы, Сол уже использовал свое влияние, чтобы пристроить тебя. Батя был мне должен, так что я потребовал должок.

Лавиния выглядит так, будто вот-вот выпрыгнет из собственной кожи от нетерпения.

— Когда я начинаю? Сегодня?

Сай делает паузу, выглядя застигнутым врасплох.

— Ну... нет. Может, где-то на следующей неделе. — Она немного сдувается, и если бы он додумался, блядь, спросить моего мнения, я бы сказал ему, что Лавиния была взаперти больше двух лет. Что любой шанс на свободу или нормальную жизнь приведет ее в восторг. Что ему не следует предлагать ей то, что он не может дать здесь и сейчас, потому что иначе она этому не поверит. Сай объясняет: — Нам нужно отвезти тебя туда, чтобы все оформить, но Мама Би в бешенстве из-за того, что мы пропали на неделю. Нам нужно составить расписание в спортзале и подготовить сетку боев для Пятничной Ярости. Она с меня шкуру спустит, если я не появлюсь.

Реми притягивает ее ближе к своему телу.

— А у моего класса по рисунку с натуры на этой неделе студийная работа за пределами кампуса.

— Но, — предлагает Сай, — в понедельник кто-то из нас может...

Я вмешиваюсь.

— Я могу ее отвезти. — В комнате воцаряется тишина, Лавиния напрягается, но у меня никогда не было проблем с заполнением пространства. — У меня все равно занятия.

Сай и Реми обмениваются взглядами, и повисает долгая пауза — из тех, что призваны дать мне почувствовать себя лишним. Так было с самого нашего детства — двое против одного — пока не появилась Тейт и наконец не дала мне шанс отбиться.

Лавиния, кажется, даже не дышит.

Напряжение в комнате нарастает до треска, и я тянусь потереть глаза.

— Слушайте, вы сказали, что я должен это заслужить, так что вы должны дать мне шанс. Никто не защитит ее в кампусе лучше меня. Вы знаете, что это правда. К тому же, — добавляю я, делая вид, что не замечаю, как ее челюсть каменеет, — если наша цель — демонстрировать единый фронт, то другие дома должны увидеть, что мы снова единое целое.

— Это был бы спектакль, — цедит она, но я лишь пожимаю плечами.

— Им об этом знать необязательно.

Сай вскидывает подбородок на Лавинию.

— Решать тебе. Если тебе с ним некомфортно, можешь подождать до понедельника, или, может быть, кто-то из новичков сможет...

— Ни за что, блядь! — Только через мой труп какой-то ебучийновичок будет сопровождать Герцогиню по кампусу. — У новичков даже пушек нет!

Но что-то вспыхивает в глазах Лавинии, и она делает шаг вперед, вырываясь из свободной хватки Реми. Мы все смотрим, как она подходит к Саю и тянется на носочках, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Его рука небрежно опускается ей на бедро, придерживая ее, пока он вникает в то, что она говорит. Непрошено в памяти всплывает картина их двоих прошлой ночью, то, как она шептала ему, слишком тихо для меня, прямо перед тем, как он кончил.

Я сверлю их взглядом, скрипя зубами.

Когда она отстраняется, то смотрит на него в ожидании.

Его глаза сужаются.

— Я серьезно сомневаюсь, что это хорошая идея.

— Так я буду чувствовать себя в большей безопасности. — Повисает тишина, Сай просто смотрит на нее. А потом она говорит: — Ты обещал, — и мы с Реми обмениваемся быстрыми взглядами.

Мой брат никогда не дает обещаний.

О чем бы она ни говорила, это заставляет его сделать долгий, глубокий вдох, его ноздри широко раздуваются. Мы все видим, как он сдается, но только Лавиния знает, перед чем именно он отступает.

— Ты должна оставить это в машине, — говорит он, открывая шкафчик позади себя.