поднимая на меня глаза. — Какого хуя происходит? — Он смотрит то на меня, то на Стори, но тут же перестает обращать на нее внимание. — Лавиния, выпусти меня отсюда.

— Выпустить тебя? Так же, как ты выпустил меня из лифта? — Я делаю вид, что задумываюсь, постукивая пальцем по подбородку. — Не-а.

Его рука снова тянется вперед, и это повторяется.

Ззззз-ап!

Я запрокидываю голову, разражаясь лающим смехом.

— Боже, какой ты тупой.

— Пиздануться! — Он пытается встать, но места недостаточно, и мне это так нравится. Мне нравится, как его ноги неловко прижаты к телу. Мне нравится, как его грудь нависает над бедрами, упакованный там, как симпатичная маленькая сардина-психопат.

Это искусство.

Реми, наверное, смог бы это оценить.

Постукивая пультом по ладони, я объясняю:

— Я просто даю тебе попробовать твои собственные пытки, Ник. Подумала, может, тебе захочется узнать, каково это — быть запертым в клетке.

Он смотрит на меня, уже не моргая, пугающе неподвижно, и я вижу момент, когда до него наконец доходит, что именно происходит.

— Ты, блядь, шутишь, — выдыхает он, сжимая кулаки на полу. Ему явно стоит огромных усилий не схватиться за прутья снова. — Я же извинился!

Мой ботинок с глухим стуком ударяется о прутья, но этот звук тонет в моем крике.

— Тынихуя не извинялся!

К его лицу начинает возвращаться цвет, кончики ушей становятся ярко-пурпурными. Но он не вздрагивает.

— Ладно, — цедит он сквозь стиснутые зубы, его губы кривятся, обнажая зубы. — Я извиняюсь. Прости, что я запихнул твою сучью, неблагодарную задницу в лифт и отправил домой к папочке. Но ты хоть на секунду задумывалась, — добавляет он, сдвигаясь, чтобы посмотреть на меня в упор, — что если бы ты сказала мне, насколько он на самом деле ужасен, я бы этого не сделал?

Я смеюсь — искренне смеюсь.

— Вау, ты и правда самый большой мудак, которого когда-либо выблевала эта жизнь, не так ли?

Его улыбка настолько острая, что держу пари, я бы порезалась, попытавшись сбить ее с его лица.

— Ты знаешь, что я прав. Если бы ты впустила меня, ничего бы этого не случилось. Но ты просто не могла этого сделать. — Теперь его очередь смеяться, тихо и горько. — Раньше я ошибался. Насчет того, почему ты остаешься. Насчет того, почему ты продолжаешь переходить из рук в руки. Ты просто слишком, блядь, гордая, чтобы позволить кому-то спасти тебя. — В его глазах вспыхивает что-то значительное. — Этим ты не отличаешься от своего отца. Этим ты на него похожа.

Ззззз-ап!

— Господи, блять! — Он трясет руками, выражение его лица становится еще более напряженным. — Лавиния, это не смешно!

Я бросаю взгляд через плечо, одаривая Стори ухмылкой.

— Ну, вообще-то, немного смешно.

— Маленькая сучка, — говорит он, направляя свой яд на Стори. — Твои Лорды знают, что ты это делаешь? Что ты держишь в заложниках союзника?

— Нет, — говорит она, небрежно подходя ближе. — И тебе чертовски повезло, что не знают, потому что если бы узнали, мне пришлось бы рассказать им, почему я на это согласилась. — Ее широко распахнутые, невинные глаза сужаются в щелочки. — Поверь мне, это секретик, о котором ты предпочел бы умолчать.

Его глаза мечутся от меня к ней и обратно.

— Что она тебе рассказала?

Она скрещивает руки на груди, демонстрируя татуировку на запястье.

— Правду о том, что ты сделал в ту ночь в подвале «Убежища». Я все знаю, Ник. — Она подходит и садится на корточки, глядя ему прямо в глаза. — Ты тот, кто вломился в эту комнату. Ты изнасиловал ее, записал это на видео, а потом заявился, притворяясь большим и крутым героем. Так что да, я могла бы рассказать Лордам. Но тогда они бы тебя убили. — Она смотрит на меня с задумчивым лицом. — Но это было бы нечестно, не так ли? Никто не заслуживает права убить тебя больше, чем Лавиния.

— Видишь? — Я всплескиваю руками. — Я же именно об этом и говорю!

Ник всегда был из тех, кто предпочитает стратегическое молчание, но я нечасто видела его в таком замешательстве, когда он не находил слов. Сейчас именно такой случай. Он пялится на Стори, которая держит его за яйца, и по его расслабленному рту видно, что он это понимает.

— Как ты посмел, — говорит она, сузив глаза в щелочки. — Мои парни были на твоей стороне. Они прикрывали тебе спину. Они дали твоей жалкой заднице убежище, когда никто другой в этом городе тебя бы не принял, и вот как ты им отплатил? Тем, что манипулировал ими, чтобы получить то, что хочешь? Тем, что сделал их соучастниками того, в чем, как ты знал, они не хотели участвовать? — Ее лицо каменеет, превращая ее из милой Леди, которую я успела узнать, в свирепую Королеву, которую будет бояться этот город. — Мои Лорды — не твои ебучие марионетки.

Очевидно, что Лорды опекают Стори. Так уж заведено у Королей. Но я впервые понимаю, что жестокость может быть обоюдной, потому что жесткость в ее глазах ни с чем не спутаешь.

Она бы убила ради них.

Ник смотрит на меня, его рот кривится в безумной ухмылке.

— Так таков план, Ласточка? Оставишь меня гнить здесь, пока Леди не позовет своих сторожевых псов и не подаст меня им на блюдечке? Чем все это закончится?

— Поверить не могу, что Дэниел хотел, чтобы я лишилась девственности с тобой. — Стори качает головой, поднимаясь. Мои брови ползут вверх, и она закатывает глаза. — Не спрашивай. Моя часть окончена. Мне просто нужно, — она пинает клетку, привлекая внимание Ника, — чтобы ты знал, почему я это сделала, и что произойдет, если ты решишь отомстить мне или Лордам.

Если бы взгляды могли убивать, она была бы трупом, учитывая, как Ник на нее свирепо смотрит.

Она поворачивается ко мне, наклоняется и быстро целует меня в щеку, а затем шепчет на ухо:

— Это только между тобой и им. Заставь его смазливую задницу поплатиться. Как бы это в итоге ни выглядело, — она отстраняется, чтобы посмотреть на меня серьезным взглядом, — я хочу, чтобы ты знала, что я буду на твоей стороне.

— Спасибо, — говорю я ей, мой голос слишком переполнен эмоциями, чтобы высказать все, что хотелось бы. Мы не особо обсуждали, чем все это закончится. Может быть, Ник умрет здесь. А может, и нет. Может быть, мы оба умрем.

В любом случае, это конец чего-то.

Она пожимает плечами, стукаясь со мной кулаком.

— Давно пора королевским женщинам начать держаться вместе.

Мы оба смотрим, как она выходит из гаража и закрывает за собой