class="p1">— Меньше разговоров, — едва слышно прошептала девушка.

— Да хватит, доктор. Мне надо с «авиацией» поговорить, — ответил старлей и поднялся на ноги.

— А я вам сказала, меньше… разговоров! — прикрикнула доктор звонким голосом.

И этот голос был до боли мне знаком.

Глава 19

Уж кто, а эта девушка настолько целеустремлённая, что иногда так и хочется… ей об этом сказать в грубой форме. Когда она служила в нашем 139-м истребительном полку, она иногда и Батю могла «накрячить». Даже находясь в окопах и рядом с суровыми десантниками, она умудряется всех строить.

Осталось только понять, как старший военфельдшер Наталья Рубель попала на передовую. Ведь Зина Куйко говорила, что Наташу после переформирования нашего 139-го полка забрали на службу в госпиталь Бурденко.

— Товарищ Рубель, вы не в своём медпункте… ой, — прохрипел командир роты, схватился за шею и опустился за стол.

Со стороны внешний вид Натальи Рубель сильно контрастировал с её девичьей хрупкостью. На голове у неё была армейская шапка ушанка, которая слегка съехала на затылок. Также на ней была ватная телогрейка, подол и рукава которой покрыты коркой засохшей грязи. Под телогрейкой виднелся воротник хлопчатобумажной гимнастёрки с тремя кубарями на петлицах. Талию туго стягивал широкий командирский ремень, на котором висела кобура с пистолетом.

— А я вам сказала — меньше разговоров, товарищ старший лейтенант.

— Наталья Андреевна, спасибо, но времени нет, — сказал ротный, и в этот момент снаружи громыхнуло.

Следом ещё и ещё раз. С потолка землянки посыпался песок. Связист заволновался и начал судорожно что-то искать у себя на столе.

В этот момент старший военфельдшер даже не шелохнулась, продолжая бинтовать шею исполняющего обязанности комбата.

— Наталья… — повторил он.

— Всё. Заканчиваю. Вот так. Кровотечение остановлено, но вам нужны постоянные перевязки.

Наталья продолжила работать с повязкой, затягивая последний узелок бинта на шее ротного. Она достала ножницы из своей санитарной сумки и ловко отрезала концы.

Ко мне наклонился Вова, убирая в сторону радиостанцию.

— Это Наталья Андреевна. Она у нас недавно, но женщина суровая и требовательная.

— Ага. Мне такую прививку сделала перед убытием, что «булка» до сих пор болит, — добавил Коля.

— Это она вас ещё клизмой не пугала, — сказал я, и двое братьев болезненно скривились.

В этот же момент Наталья Рубель от неожиданности столкнула свою медицинскую сумку со стола и она упала на земляной пол.

Я подошёл к столу ближе, нагнулся и поднял её, чтобы отдать девушке.

— Вы уронили, Наташа, — спокойно сказал я, протягивая сумку старшему военфельдшеру.

Она медленно на меня повернулась и внимательно посмотрела.

Её лицо с момента нашей последней встречи осталось таким же белоснежным и совершенно не изменилось. На бледной щеке был мазок сажи, а прядь светлых волос выбилась из-под шапки и упала на лоб.

Голубые глаза всё так же смотрели на меня, а уголки губ вздрогнули, расплываясь в милой улыбке.

— Рад вас снова видеть, товарищ старший военфельдшер, — улыбнулся я.

— Я тоже… кхм… рада, — заволновалась Наташа, застенчиво опуская глаза.

Девушка смотрела на свои пальцы, испачканные йодом, которые немного вздрагивали в данный момент. Несмотря на мешковатую и грубую форму, Наташа была всё такой же девочкой с бойким характером строго учителя.

— Да, само собой. Что-то ещё, товарищ Рубель? — спросил командир первой роты, отрываясь от разговора по полевому телефону.

Наташа повернулась к нему, прокашлялась и вновь перешла к своей работе. Она начала докладывать о состоянии дел с раненными.

Со слов старшего военфельдшера, положение не самое хорошее. Да оно и не могло быть таковым, после стольких атак немцев. Судя по докладу Натальи, батальон понёс огромные потери. И основная масса от непрекращающихся ударов авиации и артиллерии.

Пока Наташа сухо докладывала цифры потерь во второй роте, новый командир батальона буквально скрипел зубами от злости и нервно постукивал по столу.

— В третьей роте двадцать четыре тяжелораненых. В основном осколочные ранения, но троим необходима хирургическая ампутация. Жгуты держать больше нельзя. Срочно нужна эвакуация в тыл, — продолжала Наташа.

— Это за всё время такие потери?

— Это за последнее боестолкновение, товарищ старший лейтенант. Потери от числа штатного состава составляют порядка 40%. Это только убитыми и пропавшими без вести. Цифра пока примерная.

Старший лейтенант выдохнул и достал портсигар. Когда он открыл его, я увидел, что там осталось четыре папиросы. Командир первой роты отвлёкся на связиста и Наташа повернулась в мою сторону.

— Как вы здесь оказались? Да ещё и… разжалованным, — кивнула девушка на мой воротник без петлиц.

— Меня не разжаловали, а форма для маскировки. Выполняю задачу по взаимодействию авиации и пехоты.

— Вас, и в окопы⁈ — удивилась Наталья.

— Ну вас ведь тоже отправили сюда. Мне говорили, что вы в Бурденко работали?

— Там всё не так. На войне проще.

— Но опаснее, — ответил я.

— Переживаете за меня? — подняла глаза Наталья и улыбнулась.

— Как же за вас не переживать.

Рубель стеснительно опустила голову и вновь посмотрела на ротного. Он закончил давать указания по полевому телефону и вернулся к нам.

— Так, Наталья Андреевна. Что у вас?

— Эвакуация раненых…

— Да какая эвакуация, Наташа⁈ — замахал руками ротный, который так и не закурил.

Он обошёл стол. Песок с потолка сыпался всё больше. Немцы артобстрел не прекращали.

— Товарищ командир, иначе до вечера раненые истекут кровью или умрут от болевого шока.

— Машин нет, повозок нет, лошадей побили. Будем держать их здесь до темноты. А там глядишь прибудет машина с бригады. Иначе никак.

Лицо Натальи закаменело, и она сделала шаг ближе к столу.

— Одной машины недостаточно. У меня медикаментов мало. Да и не доживут многие до ночи, — возмутилась старший военфельдшер.

Старший лейтенант поднял на неё покрасневшие, впалые глаза, в которых читалось бессилие.

— Делай что хочешь, но доживи с ними до ночи. Там будет транспорт. Это всё, — ответил ротный.

Наталья кивнула, посмотрела на меня и пошла в направлении выхода. Из землянки выходить было пока нельзя, чтобы не попасть под обстрел. А немцы всё продолжали обстреливать нас, не снижая интенсивности.

Как только Наташа отошла подальше, ротный повернулся ко мне и протянул руку.

— Не знакомились ещё. Вилков Савелий Сергеевич, теперь уже комбат.

— Михайлов Андрей Николаевич. Пока ещё командир эскадрильи, —