– Уже, – сказал Хаус. – И да – ты молодец.

Полет продолжался. Фа и Велма увлеченно просматривали видеосъемку оператора. Хаус безукоризненно посадил конвертоплан на поле у города. Наверное, включил автопилот. Там уже ждала команда с носилками, и пилота стремительно унесли. Я остался с несколькими объемными мешками, но Артур и Каузи задержались, чтобы мне помочь.

«Там было красиво», – передал я, чтобы завязать разговор, но тут подумал, что они должны были вернуть приемники и меня не слышат.

– Красиво, – сказал Каузи. Он сунул руку в глубокий карман своей куртки и достал что-то красное и пушистое, осторожно удерживая.

Комочек зашевелился, поднял глазастую голову и осмотрелся. Младенец-фиппокот? Но они ведь зеленые! И как он меня услышал?

У Артура отвисла челюсть, но он тут же рассмеялся и хлопнул Каузи по плечу:

– Думаешь, сможем приручить?

– Да. Я нам нашел любимца. Отличный для охоты. Отличный для подарка Вайе.

«Как ты его назовешь?» – передал я вопрос, проверяя свои подозрения.

– У фиппокотов зеленые имена, – ответил Каузи. – Этому нужно красное.

Он по-прежнему был с радиоустройством. Артур свое не надел, но я не видел, чтобы он его возвращал. Он был занят тем, что сгружал пилота. Наверное, он его тоже оставил себе.

К вечеру равнинные растения, посаженные в цветочные горшки снаружи нашей лаборатории, вызывали у колонистов больше интереса, чем у моих товарищей по экспедиции. Нас просто завалило новым, и образцы стали всего лишь еще одним новым элементом. А вот колонисты понимали, что растения – это важно.

Остаток дня я исследовал мои образцы. Как и ожидалось, их морфология отличалась как от «лесной» растительности, так и от земной. Никаких нервов и органов чувств я не обнаружил. У них и у кораллов была одна и та же биохимия, даже немного метана, и, как и у них, присутствовали ДНК. Кораллы Фа, помещенные для безопасности в загон с кирпичными стенами, оставались инертными.

Четыре типа жизни на Мире: человеческая, стекловарская, лесная и равнинная.

Самый красивый местный вид – и, возможно, самый умный – рос у меня над головой радужными стволами, и я в его немоту не верил.

За этот долгий день я не приблизился к тому, что хотел выяснить. В самом его конце Ом пришел поблагодарить меня за «достойную миссию на этой странной, чудесной планете». Единственным результатом его визита стало то, что я лег спать позже.

* * *

«Проснись, – прошептал у меня в голове голос Артура, – мне надо кое-что тебе показать».

Минута сонного непонимания, а потом я вспомнил. Он оставил себе радио. Он умеет им пользоваться. Все три Му-Ри похрапывали. Было темно.

«Вставай, одевайся. Я скажу, где меня искать».

Стивленд! Он покажет мне Стивленда. Похоже, мои поиски информации до него дошли.

«Иду».

Я постарался как можно быстрее и бесшумнее натянуть одежду и добавил мирянский шарф с радужным узором, который одна из женщин обменяла на мои носки, и поднырнул под притолоку, выбираясь на холод. На востоке чуть брезжил рассвет. Скоро встанет солнце.

«Ты голодный. Захвати еды. Позавтракаем вместе».

Я попытался проследить за передачей: она шла откуда-то неподалеку. У нас в городе имелась антенна, однако сейчас у передачи не было идентификации от центрального узла. Это походило на простую передачу данных центру от какого-то умного прибора типа холодильника или переносной метеостанции. Хитрая маскировка.

Я пробирался в темноте больше по памяти, чем ориентируясь на зрение. Однако в столовой Артура не оказалось. Я увидел только стол с подносами со свежим хлебом и плодами, тускло освещенный клеткой со светляками. Хлеб пах чудесно: пшеницей, растительной жизнью. Я взял небольшую буханку и пару кусков бамбукового плода. Один я съел на выходе: сладкий и бодрящий. Плод Стивленда.

«Где ты?» – передал я.

«Выходи в западные ворота».

По дороге я разминулся с несколькими колонистами. Они приветствовали меня относительно вежливо и, похоже, не удивились тому, что землянин бродит настолько рано. Я плохо знал дорогу к воротам и один раз заплутал. Однако и там Артура не оказалось. Небо достаточно посветлело, так что я уже неплохо видел.

«Иди дальше, по тропе прямо перед тобой, а потом сверни на ту, которая ведет к невысокому холму. Там на вершине роща радужного бамбука».

«Я это место знаю».

Именно там я собрал те образцы.

Тропа вела через поле с растением, которое колонисты называли ямсом: там посадки уже дали молодые побеги. Среди них ползали шипастые светящиеся гусеницы. Летучая мышь пронеслась низко, окликая меня. Летучие мыши говорили на языке, который колонисты понимали.

Я передал звук Артуру. «Что она сказала?»

«Приветствие. Содержит предложение услужить. Видимо, мышь голодна. Они переносят сообщения в обмен на еду».

Она еще раз пролетела надо мной, окликая, а потом умчалась прочь. На полях чирикали ящерицы: их голоса походили на перезвон колокольчиков. У тропы залаяла птица. Я попытался ее разглядеть, уже зная, что она настолько похожа на куртину сухой сорной травы, что я, скорее всего, ее не распознаю. Но тут даже у сорняков были нервы. Даже у ямса. И это казалось… правильным, тем, что я всегда искал – и наконец должен вот-вот найти. Местность кишела разумными организмами.

«Знаешь, – передал я, – мне надо многое узнать про это место, но оно ощущается как знакомое. На Земле мы жили в месте под названием Ди Си, и его окружал лес – и вот здесь ощущение такое же. Я обожал тот лес».

«С самого начала колонисты чувствовали, что они здесь дома».

Он сказал «колонисты», а не «мы». Странно.

Поле закончилось полосой пальм и чем-то похожим на кусты (на самом деле это были доброкачественные кораллы… в лесу, а не на равнинах?). Тропа пошла вверх через чертополохи. Чертополохи тоже знакомые – как загородка вокруг бамбука. Наконец я дошел до рощи, сбоку от которой было небольшое, поросшее травой пространство. Ветви тянулись ко мне, словно готовые меня обнять руки. Вот только здесь никого не оказалось. Я достал завтрак и приготовился ждать.

– Спасибо, что пришел. – На этот раз голос был другим – словно мирянские ящерки научились разговаривать своим перезвоном. – Сядь, и мы сможем вместе полюбоваться восходом.

Многие люди освоили умение вести передачу другим голосом. Возможно, это по-прежнему Артур. Или… я охнул, ощущая прилив надежды.

– Кто ты? Ты не Артур! Кто?

– Стивленд. Приятно получить возможность тебе представиться. Ты узнал, что я использую радио, а я научился использовать ваши трансляции. Это похоже на корни, которые касаются людей так, как мои корни касаются