делать. На завтра Соболев и Василиса договорились посетить полигон: Азаровой не терпелось отработать как должно магический удар, Павел Артемьевич обещал помочь. Если что, телефония на полигон проведена, они примчатся по первому моему требованию.

Домой я ехал, несмотря ни на что, в приподнятом настроении. Сотрудники у меня отличные, дело своё знающие, и это главное!

А дома меня ждал сюрприз.

— Михаил Дмитриевич! — Ирина Харитоновна, услышав, как я отпираю дверь, выглянула в прихожую. — Вас дожидается дама.

* * *

Агнесса Леопольдовна, сложив руки на коленях, сидела на диване в гостиной. Рядом с диваном лежала Принцесса и всем своим видом давала понять, что из этого дома без разрешения хозяев ещё никто не уходил.

Когда Агнесса Леопольдовна попыталась встать, Принцесса негромко зарычала.

— Тихо, Пуся, — успокоил я. — Агнесса Леопольдовна — наша гостья. Веди себя прилично.

Принцесса разочарованно вздохнула и покинула пост.

— Рад приветствовать, Агнесса Леопольдовна! — Я учтиво поклонился и поцеловал поданную мне руку.

— Я тоже очень рада вас видеть, дорогой Михаил Дмитриевич, — объявила Агнесса.

Я недоверчиво посмотрел на неё, пытаясь сообразить, где подвох. Но как ни вглядывался, ничего подобного не заметил: лицо Агнессы, прежде при виде меня обретавшее кислое выражение, на сей раз действительно светилось радушием.

— Да-да, не удивляйтесь, — подтвердила Агнесса. — Я, собственно, решила вас навестить именно для того, чтобы покаяться: я была к вам несправедлива… О, да, не спорьте, — она подняла руку, не позволив мне перебить. — Видите ли. Её Величество вдовствующая государыня приставили меня к Елизавете Фёдоровне пять лет назад, когда настала пора этому юному прекраснодушному созданию появляться в свете. Можно сказать, что Её Высочество взрослели у меня на глазах и, смею надеяться, при моём непосредственном участии. Своих детей у меня нет, и к Её Высочеству я привязалась со всем пылом нерастраченных материнских чувств… Вы позволите мне говорить откровенно?

Я поклонился.

— Буду рад. Понимаю, что правилам дворцового этикета подобное не свойственно, и тем более ценю ваш порыв.

Агнесса кивнула.

— Так вот. Я всегда опасалась, что в силу своей молодости и неопытности Елизавета Фёдоровна могут проникнуться симпатией к человеку, который не сумеет составить её счастья. Например, человеку слишком молодому, а потому легкомысленному…

— … Или человеку не самому богатому и знатному, — поддержал мысль Агнессы я.

— Или так, — без тени смущения подтвердила она. — В ваши годы вы и Елизавета Фёдоровна, разумеется, полагаете, что превыше всего взаимная симпатия. Для того чтобы осознать, что материальное и статусное положение играют в жизни далеко не последнюю роль, должны пройти годы.

Я пожал плечами.

— Вы, возможно, не поверите, но я осознаю этот факт гораздо явственнее, чем мне хотелось бы. В противном случае давно уговорил бы Елизавету Фёдоровну бежать и тайно обвенчаться, а дальше хоть трава не расти.

— Именно! — Агнесса подняла палец. — Отчего и говорю: я была к вам несправедлива. Впервые увидев вас, приписала вам свойственное возрасту легкомыслие. И лишь теперь понимаю, насколько была неправа. Елизавета Фёдоровна рассказали мне, что это вы запретили ей выходить из дворца, потому что опасались колдуна. Это вы вели расследование, преодолевая сопротивление Тайного приказа, рискуя своей карьерой и расположением государя. И более того: это вы догадались, где меня искать, и спасли от участи столь ужасной, что я до сих пор не могу думать об этом без содрогания. — Агнесса передёрнула плечами. — Подводя итог, любезный Михаил Дмитриевич: я искренне вам благодарна! И хочу, чтобы вы знали: отныне я — ваш самый преданный друг.

На прощание Агнесса пообещала употребить всё своё влияние для того, чтобы усилить расположение ко мне государя и вдовствующей государыни.

Помогая даме сесть в экипаж, я заметил, что генерал Репнин, который в это время обычно возвращался с прогулки, замер на крыльце своего дома и во все глаза глядит на то, как мы прощаемся.

Я деликатно сделал вид, что не замечаю его интереса, но когда экипаж уехал, Репнин сам меня окликнул.

— Михаил Дмитриевич, доброй ночи! Разрешите поинтересоваться: неужто это Агнесса Леопольдовна сейчас садилась в коляску?

— Она самая, — подтвердил я. — Вы знакомы?

— Были когда-то. — Глаза генерала затуманилась. — Надо же, тридцать лет прошло — а она всё так же хороша!

На это у меня не нашлось, что ответить. Я молча поклонился и направился к дому.

Глава 23

В торжественной обстановке

Утром на службе, едва я успел углубиться в дела, в кабинет заглянула Софья Андреевна. Меня вызывал Корш.

— О вчерашнем подвиге вашего отдела я уже наслышан, — стараясь не подавать виду, что сдерживает смех, сказал он. — Надеюсь, прочим проигравшимся на бирже лавочникам это послужит хорошим уроком.

Я выдохнул — на всякий случай был готов к разносу. Но ругать меня Корш явно не собирался, да и вообще пребывал в прекрасном настроении.

— Начнём с приятного, — сказал он. — Поздравляю, господин Скуратов! Приказ подписан, вам присвоен чин надворного советника.

Я вскочил.

— Служу государю!

Корш махнул рукой, разрешая сесть.

— Рад за тебя, Миша. А особенно рад тому, что чутьё мне подсказывает: это ещё не финал! Тебе есть куда расти. И косвенное тому подтверждение — приглашение нынче вечером в Царицыно, на приём к государю.

— К государю? — растерянно переспросил я.

— Да-да. Этот приём, в отличие от малого завтрака, на котором ты присутствовал, мероприятие помпезное и многолюдное. По сему поводу разрешаю тебе уйти со службы пораньше, чтобы переодеться и не опоздать.

— Так точно, — ответил я, лихорадочно соображая, успела ли Ирина Харитоновна забрать из чистки мой парадный мундир.

— Это всё, Миша, — кивнул Корш. — Ступай. Вечером увидимся.

* * *

«А я тебе говорил, пошей ещё мундир, — выговаривал мне Захребетник, когда я нёсся в Царицыно, выжимая из автомобиля максимальную скорость. — Висел бы у тебя в шкафу запасной — не пришлось бы сейчас лететь сломя голову».

Отдать мой мундир в чистку Ирина Харитоновна успела, и его даже почистили. Но забрать форму она, забегавшись по хозяйству, опрометчиво попросила Зубова — я-то находился в Царицыно. А Зубов сначала забыл свёрток в каком-то кабаке, а потом забыл сообщить об этом Ирине Харитоновне — которая была уверена, что мундир благополучно дожидается меня в моей комнате.

Благо, когда я прибежал со