на Лизу. Она стояла ни жива ни мертва, глядя перед собой застывшим взглядом. Цесаревич теребил её за руку, задавая какие-то вопросы, но она его будто не слышала. Если у меня и могла возникнуть мысль, что о предстоящем сватовстве ей было известно, сейчас она развеялась бы в прах. Бедная Лиза совершенно точно ничего не знала.

Больше всего мне хотелось броситься к ней! Прижать к себе и пообещать, что никому её не отдам! Но…

«Ты так и сделаешь, — вмешался Захребетник. — Только не прямо сейчас. Сейчас тебе к ней не протолкнуться».

«Ты издеваешься⁈ Как я могу внушать ей какие-то надежды? Ты ведь сам говорил, что Лиза себе не принадлежит и выбирать жениха будет не она!»

«Ну и что? Государь этому убогому принцу не сказал ни „да“, ни „нет“. Разговор он продолжает просто из вежливости — а значит, всерьёз ни о какой Богемии не думал. Это раз».

«А два?»

«А два — мы этому жениху такую весёлую жизнь устроим, что женилка отвалится! Рванёт обратно в свою Богемию и до потолка прыгать будет, что жив остался. Не хватало ещё царёву племянницу за всяких носатых выдавать».

«Да как ты себе это представляешь⁈»

«Пф! Не дрейфь. Разберёмся».

Лиза между тем отмерла и нашла глазами меня. На лице её появилось выражение, которого я прежде никогда не видел: злого упрямства. Я кивнул — постаравшись вложить в этот жест всю поддержку, на какую был способен.

Лицо Лизы посветлело. Она резко сказала что-то цесаревичу — должно быть, велела отстать. Тот надулся.

«Во! И детей воспитывать умеет, — одобрил Захребетник. — Хорошая невеста. Такую упускать нельзя».

* * *

После торжественной части гостей пригласили к накрытым столам. После ужина начался бал, но я быстро понял, что потанцевать с Лизой мне не удастся.

Её кавалеры сменяли один другого непрерывно и не в произвольном порядке: они подчинялись очерёдности, которая, по всей видимости, была тщательно продумана не сегодня и даже не неделю назад. Вклиниться в эту очередь возможным не представлялось. Хотя, протанцевав первый танец с Владимиром Алексеевичем, а второй с цесаревичем, на третий Лиза вышла с богемским принцем. Перед этим к ней подошла статс-дама госпожа Потоцкая и что-то прошептала на ухо. Сообщила, видимо, об изменениях в программе.

На лице Лизы вновь промелькнуло злое упрямство, статс-даме она явно сказала что-то едкое, но танцевать с принцем пошла. Правда, смотрела на него при этом так, что я на месте Карла Фридриха приглашать эту девушку повторно не стал бы.

А он холодности будто не замечал — знай себе бормотал что-то с любезной улыбкой. Торжествующие взгляды, которые бросала на танцующую пару вдовствующая государыня, от меня тоже не укрылись.

«Амбициозная бабуля твёрдо решила укрепить своё влияние, — прокомментировал Захребетник. — С Лопухиным не проканало, притащила этого… Ну да ладно. Лопухина мы ушатали и с этим тоже решим».

Бал по ощущениям перевалил за середину. Я начал подумывать о том, чтобы уйти. Положенный по этикету срок, раньше которого покидать подобные мероприятия неприлично, закончился, а делать мне здесь нечего, к Лизе я не пробьюсь. Тем более что и Корш успел незаметно ретироваться. Нам-то с ним завтра утром — на службу.

Я уже пробирался к выходу, когда меня нагнала Агнесса.

— Вы уходите, Михаил Дмитриевич?

— Да, решил вот так — по-английски. Передайте мои наилучшие…

— Не передам, — отрезала Агнесса. Приблизилась к моему уху и прошептала: — Найдите способ задержаться. Сделайте вид, что уехали, а сами вернитесь. В полночь Её Высочество будут ждать вас в малой библиотеке.

Сказав это, Агнесса тут же от меня отошла.

«Конспирация, однако, — фыркнул Захребетник. — Ну что ж, поиграем в шпионов!»

* * *

Из ворот Царицыно я выехал, чинно кивнув на прощание гвардейцам, стоящим у ворот. Мой автомобиль они наверняка запомнили и в случае чего подтвердят, что Михаил Скуратов территорию покинул.

Проехав с полверсты, я свернул на боковую дорогу и загнал автомобиль в ближайшие кусты. На всякий случай накинул на него охранное заклинание и вернулся в Царицыно пешком.

За то время, что я провёл здесь, огромную территорию резиденции успел изучить вдоль и поперёк. К главным воротам я не пошёл, проник через калитку на задах парка, которой пользовались садовники. Там висел замок с магической защитой, но Захребетник открыл его без труда.

Где находится малая библиотека, я тоже знал. Оставалось пробраться во дворец. Засев в зелёном лабиринте, я смотрел, как Царицыно один за другим покидают гости, и проклинал тот день, когда мы с Коршем установили тут охранную сеть.

На глазах у придворных войти во дворец нельзя — я ведь уже уехал, — а после того, как все разойдутся, включится охранная система. Управление этой системой изначально было у Корша, всё, что было доступно мне, — наблюдение посредством медальона за изменениями магического поля. А сейчас я и медальон отдал начальнику, и сам Корш передал охрану в ведение кого-то другого. Иными словами, у меня нет преимуществ по сравнению с другими посетителями дворца. На моё появление охранная сеть отреагирует ровно так же, как на чьё-либо другое — взвоет во весь голос.

«Да уж. Нехорошо получится», — ухмыльнулся Захребетник.

«И что ты предлагаешь?»

«Я? Ничего. Это ведь тебя на свидание позвали, мне-то чего мучиться?»

«Но на свидание ты тем не менее пойдёшь, — проворчал я. — Хорош издеваться! Сними защиту».

«Да как я её сниму? Ты ведь знаешь устройство. Пирамидки связаны между собой единой сетью, надёжным заклинанием. Отключить какую-то одну не получится, защиту нужно убирать полностью. А на это мгновенно отреагирует медальон, через минуту охраны набежит — больше чем гостей».

«И что же делать?»

«Применять творческий подход, Миша, — гоготнул Захребетник. — Включать креативность».

«Чего?»

«Следи за руками, говорю! И учись, мотай на ус».

Захребетник перехватил управление телом и, прячась в тени лабиринта, зачем-то принялся забираться в его дебри.

«Здорово, Адам, — поприветствовал он беломраморную статую. — Давно стоишь? Скучно, поди? Ничего, сейчас развеемся!»

С этими словами Захребетник снял Адама с пьедестала, взвалил на плечо и отнёс в кусты, где перед этим прятался я. Затем он метнулся в другой конец лабиринта, снял с пьедестала Еву и положил рядом с Адамом.

«Ну вот вы и вместе! — прокомментировал он. — Р — романтика! Жаль, ненадолго».

Адам и Ева стояли в разных местах лабиринта, к каждому из них вёл длинный запутанный ход. Согласно легенде,