корпусом на прощание. Я развернулся, потянул на себя тяжелый штурвал шлюзовой двери и шагнул в тепло бункера, где быстро переоделся в рабочую одежду. Закинув автомат за спину, я подхватил гравиборд и двинулся обратно на мороз.

Через десять минут доска резво стелилась над снежной целиной.

Я резво шел на небольшой высоте, виртуозно огибая стволы. Солнце в кои-то веки выкатилось на абсолютно чистое и пронзительно-голубое небо. И признаться честно, лучше бы оно пряталось за тучами. Отражаясь от бесконечной белизны вокруг, свет резал глаза. Я щурился до боли в веках, выбивая слезу. Я уже десять раз успел пожалеть, что не прихватил защитные темные очки.

Ледяной встречный ветер хлестал по лицу, обжигая скулы. Я натянул шарф повыше, закрывая нос.

И пока ехал, я успевал не только осматривать вверенный мне участок, но и наслаждаться окружающими чудесами. Красота вокруг стояла такая, что дух захватывало. Я тридцать лет смотрел на тайгу в своем прошлом мире, и ни капли эта картина мне не приелась. И готов был смотреть еще столько же, если местный мир позволит мне дожить до старости.

Штатный маршрут вдоль западного квадрата я прошел быстро, не заметив изменений. Сигнальные нити на месте, датчики движения молчат. В целом, такие проверки надобно делать исключительно пешком, ведь на высокой скорости легко пропустить мелкие детали, сломанную ветку или примятый куст. Но я все равно ответственно крутил головой, осматривая каждый метр белого покрывала.

Уже поворачивая доску к дому, я вдруг решил взять левее. Я нажал пяткой на заднюю часть борда, меняя вектор тяги. Доска послушно заложила крутой вираж. и я направился за границу привычного круга обхода, к старым, заросшим просекам, куда обычно не совался без особой нужды.

Не знаю, почему я так решил. То ли егерская чуйка заворочалась, то ли просто потянуло проверить глухие углы. Как говорилось в моем мире, «черт за рукав дернул».

Чуйка, как выяснилось через десять минут, не подвела.

Я сбросил скорость почти до нуля и завис над самым краем небольшой лесной поляны. На первый взгляд — поляна как поляна. Ровный слой снега, пара торчащих пней да кусты по краям. Но глаз мгновенно зацепился за неправильность.

Снег на самом центре лежал так, будто его старательно «причесали». Поверхность казалась слишком гладкой, без естественных ветровых надувов, и при этом неестественно ровной.

Я перенес вес на одну ногу, и гравиборд мягко опустился на наст. Я шагнул в сторону. Ботинок провалился по щиколотку, хрустнув плотной коркой. Я подошел ближе к центру поляны, опустился на одно колено и стянул правую рукавицу. Голая ладонь легла на снег. Ледяной холод мгновенно обжег кожу, иголочками впиваясь в подушечки пальцев.

Я внимательно всмотрелся в фактуру наста.

В снегу проступили вдавленные отпечатки. Поверх них кто-то явно прошелся еловой лапой, старательно заметая глубокие ямы шагов. Прием старый как сам мир, еще мои деды так от рыбнадзора прятались, но работал он по сей день исправно. Если не приглядываться и не иметь моего навыка, пройдешь мимо и ничего не заметишь.

Над следами высветилось:

[??????]

— Ну и как это понимать? — негодующе спросил я у Системы, которая обычно не давала информацию только в том случае, когда у меня не хватало либо уровня, либо сама не знала, на что смотрит моими глазами.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: уровня вашего пассивного навыка недостаточно, чтобы получить подробную информацию].

— Ах ты жестянка проклятая! — обратился я к ней, ворочая головой из стороны в сторону. Если бы кто на меня сейчас смотрел со стороны, то точно сказал бы, что я шизофреник, разговаривающий сам с собой. Совсем тут в изоляции кукухой поехал.

— Это еще и я виноват выходит, да? Тут же явно видно, что следы! — насел я на нее, ткнув в снег пальцем. — А ну давай мне информацию, кто тут бродил!

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: уровня вашего пассивного навыка недостаточно, чтобы получить подробную информацию]. — упрямо повторила система.

А затем добавила:

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: ¯_(ツ)_/¯]

— Да чтоб тебя на нолики и единички разобрало, — буркнул я.

Я склонился ниже, почти касаясь носом холодного покрова.

Следы принадлежали двуногому существу. Обувь с глубоким рифленым протектором. Размер некрупный, сорок первый или сорок второй. Шаг ровный. Шли двое, может, трое, ступая строго след в след, чтобы скрыть количество. Люди это или эльфы, по отпечатку подошвы не разберешь, экипировка одинаковая.

Но одно я знал наверняка — лесной зверь за собой следы пушистой ветвью не подметает.

— Гости пожаловали, значит, — пробормотал я сам себе в шарф. Голос прозвучал глухо. Я выпрямил спину и натянул рукавицу обратно на окоченевшую руку. — А я уж думать начал, что здесь таких умников, кроме меня да местной живности, не водится.

Я прошелся по самой кромке поляны. Ветки ближайшего куста орешника оказались обломаны на уровне пояса. Значит, шли внаглую, продираясь сквозь заросли. Я отметил направление, куда уводила скрытая цепочка следов. Она тянулась строго на северо-восток, забирая в сторону глубоких оврагов. Я сделал себе мысленную зарубку вернуться сюда с полным боекомплектом и посмотреть, куда ведет эта тропа. С моим усиленным зрением я их даже глубокой ночью выследить смогу.

С этой мыслью я вернулся на гравиборд, встал двумя ногами на борт и развернул нос доски к дому.

Под ребрами заскреб неприятный червячок тревоги. И ладно, если это окажутся обычные браконьеры, промышлявшие рогами реликтов. С ними разговор короткий будет — отследил, поймал, скрутил, вызвал Канцелярию, а дальше пусть они с ним разбираются.

Но после недавней громкой истории с налетом неизвестных на эльфийскую контрабанду вокруг моего сектора могли начать ошиваться представители совершенно иных профессий. Те, кто носит погоны под куртками, которые роют землю носом и выискивают самые мелкие зацепки.

И если эти ищейки случайно разыщут потайной тоннель в руинах старого эльфийского храма, который ведет прямиком в погреб моего бункера — проблем я не оберусь до конца своей второй жизни. Пойду под трибунал Канцелярии как пособник контрабандистов.

Думать об этом совершенно не хотелось. Но думалось, зараза, весь обратный путь.

* * *

Вернувшись домой, я стянул непослушными от мороза пальцами куртку, скинул ботинки и прошел на кухню, где в животе тут же призывно заурчало, потому что организм после морозного обхода и нервных мыслей о найденных следах настойчиво требовал горячего.

Я достал с полки чугунную сковородку, бросил на нее изрядный шмат сала и запалил газовую плитку. Следом на разделочную доску легли луковица и пяток крупных картофелин, и я принялся шинковать овощи под громкое шипение растопленного жира