В это время послышались шаги, и в комнату вошёл государь. Скользнув по мне глазами равнодушно, приняв, наверное, за одну из фрейлин, он подошёл к матери, и прижался губами к её руке.

— Матушка, что-то произошло? Мне доложили, что я требуюсь вам раньше чем мы с вами сговорились.

Мария Федоровна коснулась волос сына, глядя на него с любовью.

Внутренне я вся полыхала, став свидетелем столь личной и милой семейной сцены.

— Садитесь, Николя. У меня совершенно необычная гостья, мы пьём чай по-простому.

Я присела в поклоне, не зная, должна ли что-то говорить.

— С удовольствием выпью чай, — Николай присел рядом с Марией Фёдоровной, — Так что же за гостья у нас? Мы раньше не встречались, это точно. Вас бы я запомнил.

И матушка императора, и он сам, вели себя так легко и по-домашнему, что я тоже расслабилась. К тому же императрица избавила меня от необходимости повторять историю о Снежной Королеве заново, рассказав сыну всё сама, заодно добавив несколько слов обо мне.

— Посмотрите, это же настоящее чудо! — она протянула статуэтку Николаю.

Он внимательно изучил Королеву, затем посмотрел прямо на меня.

— Вы просто хотите преподнести это в дар? Это подарок, сделать который могут позволить себе монаршьи особы. Насколько я понимаю, вы не относитесь ни к одному из царских родов.

Я тоже взглянула ему в глаза.

— Снежная королева достойна стать украшением императорской коллекции, ваше величество. Вы даже не представляете, какой она проделала путь, чтобы занять своё место.

Николай вскинул голову и улыбнулся в усы.

— Что ж, ответ остроумный и достойный. Но я должен чем-то отблагодарить вас. Что же вы хотите?

Я зажмурилась на секунду, но сомнений не было.

— Ваше императорское величество, позвольте мне организовать фонд при Академии наук.

Этого не ожидали ни император, ни его маменька. А я продолжила:

— Хочу вложить свои средства в изучение Крайнего севера, обеспечение экспедиций — вот на что шли бы деньги фонда.

Николай недоумённо покрутил головой.

— Матушка, вы были правы, наша гостья совершенно необычна. И я не вижу причин, чтобы препятствовать её благородному стремлению. Я передам указ в канцелярию.

Я благодарно приложила руку к сердцу. У меня был ещё один вопрос… Дмитрий запретил мне говорить об этом, но если бы я не попыталась, не простила бы себе.

Николай тем временем поднялся.

— Позвольте мне покинуть вас, если мы все решили. У меня есть дела, хотя и было приятно провести время с вами обеими, — он снова поцеловал руку матери и кивнул мне.

— Можно мне задать один вопрос, ваше величество? — почти крикнула я, хотя голос мой звучал тихо. Признаться, мне было страшно.

— Не могу вам отказать, но очень прошу вас сформулировать его покороче.

Я колебалась всего секунду.

— Скажите, а вы бы могли отречься от престола ради собственной безопасности?

Император чуть нахмурился, и ответил жестко:

— Нет. Я родился быть на своём месте. И, чтобы ни случилось, не откажусь.

— И даже ради безопасности своей семьи, своих детей? — я очень сильно рисковала, конечно.

Николай сказал мне так же твёрдо, однако несколько смягчая тон:

— Все мои подданные — мои дети. Так что ответ прежний — нет.

Я знала, что в итоге государю всё — таки придётся отречься, и это не спасёт жизни его семьи. Но большего позволить себе не могла. Возможно, он вспомнит наш разговор когда-нибудь, когда ещё будет не поздно…

Поговорив после его ухода с Марией Фёдоровной, я рассказала что было возможно о своей жизни в стойбище, о своём женихе Дмитрии Клеменцове, о скромной жизни госпожи Елагиной.

— Я передам для Елагиной письмо и подарок, — решила императрица, — вы ведь ещё какое-то пробудете в столице?

Когда я вышла из дворца, наш нанятый экипаж еще стоял на месте. Дмитрий, волнуясь, не уехал, а ещё ждал меня.

— Ну как, всё хорошо? — крикнул он мне издалека.

— Всё очень хорошо, — выдохнула я, оказываясь в его объятиях, — только у нас теперь много дел.

Глава 35

Созданием Фонда исследований Крайнего севера занимались мы с Дмитрием вместе. Он снова и снова поражался, откуда же у меня столько знаний, невозможных для девушки из стойбища. Несколько раз пытался расспрашивать.

В итоге я сказала ему:

— Милый, я когда-то пообещала рассказать тебе всю правду. Но вынуждена признать, что… просто невозможно. Считай это даром свыше. В какой-то степени это именно так.

Дмитрий задумался.

— Конечно, я не верю во всякое колдовство… Но может, это работа вашего шамана? Хотел взять тебя в жёны и сотворил из тебя шаманку. Только с научным уклоном. Так сказать, прогрессивную.

Я рассмеялась.

— Честное слово, мне очень нравится твой вариант. По крайней мере, забавный. Давай остановимся на нём!

Дмитрий посмотрел на меня с любовью, погладив по щеке.

— Ты в любом случае чудо. Пусть оно останется необъяснимым.

Больше он вопросов не задавал. Мы просто трудились вместе. Сначала с проектом, потом с планами работы. Набирали штат.

Для того, чтобы мои драгоценные камни приносили доход, их нужно было реализовать и вложить деньги в надёжный банк. Выбрали швейцарский ~***~.

Для работы с банком и оформления всех нужных документов прибыл специально служащий господин Шоде. С длинным носом и завитыми локонами. А щеки он подрумянивал помадой, как мне показалось.

Мы были весьма “дорогими” клиентами, поэтому он был предельно внимателен и почтителен. Работал точно и быстро, а в голову был, кажется, встроен компьютер.

На все дела ушло более двух месяцев. И это, я считала, очень быстро.

Дмитрий занимался параллельно ещё и подготовкой новой экспедиции от Академии наук. Мы должны были выдвинуться в путь все вместе, большим обозом и успеть до осенних дождей.

Жили мы всё ещё раздельно, поскольку обвенчаться было решено по приезду в N-ск.

В один из дней, покончив с делами, мы совершали моцион по набережной Невы. После собирались поужинать у меня.

Мне показалось, что Дмитрия занимает какая-то мысль: он был задумчив и отвечал невпопад.

— Да что с тобой такое, душа моя? — не выдержала я, когда за ужином он сначала уронил вилку, затем салфетку, а потом неловко смахнул рукой солонку.

Клеменцов выдохнул.

— Аянушка, я давно хотел сказать тебе… У нас не было нормальной помолвки, благословения. Всё как-то странно и урывками. Хотя и очень волнительно, романтично. Так вот…

— Ты решил всё отменить? — спросила я невинно, посмеиваясь внутренне. — Я не дам своего согласия, так и знай.

Он поперхнулся и засмеялся, немного расслабившись.

— Конечно же, нет. Но…