В дверь постучали. Я не сразу поняла это, потому что смотрела в глаза Дмитрия, собираясь с духом, чтобы дать ему ответ.

Стук повторился настойчиво.

— Просила же не беспокоить! — крикнула я, не поворачивая головы.

— Госпожа! — в голосе Дуняши слышались истеричные нотки, — Письмо с императорской печатью! Тут посыльный с конвертом!

Глава 34

Меня пригласили на чай. Просто на чай к императрице.

Если бы я могла предположить, что от наивного рекомендательного письма старенькой скромной вдовы будет польза! Скольких неприятностей можно было избежать! Не пришлось бы связываться с гнусным графом, терять столько времени и средств.

В назначенный день Дмитрий сопровождал меня до дворцовой площади. Сидел рядом в экипаже, сжимая мою руку.

В тот момент, когда мы получили письмо, оба были так потрясены ответом Марии Федоровны, что напрочь забыли о предложении руки и сердца, которое сделал мне Дмитрий.

Вернее, я сначала забыла, а потом сообразила, что не дала ему ответ. Мне казалось неловким давать ответ после паузы, а Клеменцов больше не спрашивал. Однако, наши отношения перешли на другой уровень.

Теперь, прощаясь, он мог меня поцеловать или приобнять. Я, конечно, не была в душе благовоспитанной девой этого времени, но и показывать свою “вольную” натуру тоже не хотела.

Поэтому торопить Дмитрия не собиралась. Хотя мне уже хотелось, чтобы мы были вместе. Засыпать на его плече, смотреть на его лицо, просыпаясь, вдыхать запах.

Скорее принадлежать любимому человеку полностью.

Так что я твёрдо решила поговорить с ним после визита к матери-императрице.

Итак, мы подъехали ко дворцу и передали приглашение охране.

— Сейчас твоя жизнь может измениться, — произнёс Дмитрий глядя в окно, — ты станешь вхожа в царскую семью. Можешь захотеть остаться.

И тут до меня дошло. Дмитрий хотел дать мне настоящий выбор.

К экипажу подошёл офицер. Он представился, и пригласил меня следовать за ним.

— Одну секунду, сейчас, — ответила ему и повернулась к Дмитрию, — ты спрашивал, стану ли я твоей женой. Так вот, я согласна.

А затем внезапно поцеловала его — сильно, свободно, страстно. Офицер деликатно смотрел в сторону, покашливал.

Я выскочила к нему, оставив Дмитрия в ошеломлении.

— Пойдемте, офицер, простите за задержку.

— Вы почти не заставили себя ждать, барышня, — улыбнулся тот и коснулся пышных черных усов.

Меня провели через несколько залов, где было совершенно безлюдно. Только лакеи на дверях. Сердце моё замирало от важности момента. В небольшой шкатулке я несла Снежную королеву и от дрожи в собственных руках она, казалось, тоже трепетала.

Оказавшись в небольшой уютной комнате, я огляделась. Обстановка была похожа не на дворцовый зал, а на пышную гостиную. Окна слегка затемнены шторами с набивной вышивкой, обивка кушеток была из той же ткани.

На полированных поверхностях стояли вазы с живыми цветами. Канделябры с зажженными свечами отражали зеркала в золоченых рамах.

Стол, расположенный в центре комнаты был накрыт. Композиция из белого фарфора поражала — целая сцена из фигурок каких-то людей в разных художественных позах, некоторые из них с крыльями. Все они были расположены вокруг величественной ротонды, тянули руки или склонялись в поклоне. Внутри ротонды я узнала Екатерину в пышном платье, которая тоже изображала какое-то движение.

Я не сразу поняла, что это часть сервиза: чайного или кофейного. Подошла посмотреть поближе.

— Восхитительное творение, не правда ли? — послышался женский голос, мягкий, полный достоинства. Чуть надтреснутый — такой бывает у людей в возрасте.

Резко обернувшись, я увидела её: Марию Фёдоровну Романову, урождённую Дагмар.

— Ваше императорское величество, — склонилась я в поклоне, — благодарю вас за приглашение. Это большая честь для меня.

— Давайте присядем, — предложила она с лёгкой улыбкой, — ваш визит очень личный и можно обойтись без церемоний.

Я смотрела на неё во все глаза. Эта женщина была поистине необыкновенной. Даже в преклонном возрасте сохранив свою уникальную красоту, она не выглядела пожилой. В глубоко посаженных глазах светился острый ум и доброжелательность.

Лакей засуетился, разливая чай. Я поставила шкатулку рядом с собой.

— Я была очень рада, получив письмо госпожи Елагиной. В моём возрасте приятно знать, что ровесники ещё живы, — сказала она, с лёгким оттенком иронии.

— Госпожа Елагина в добром здравии, вдовствует в N-ске. Мы сдружились, когда мне пришлось оставить на её попечение свою воспитанницу.

— Расскажите о себе. В письме было сказано, что вы родом с Востока. Но мне кажется, здесь что-то не так. Вы совсем не похожи на уроженку Тибета. Каково же ваше происхождение и что за дело привело вас ко мне?

Я догадывалась, что императрица проницательна и может видеть людей насквозь. Она меня не удивила.

— Уроженка Крайнего севера, отец якут, матушка русская… И вы правы относительно дела. У меня есть нечто ценное, что я хотела бы передать в императорскую сокровищницу.

Мария Федоровна удивлённо вскинула левую бровь.

— Продолжайте, это интересно. Как я могу вас называть? госпожа Мали не ваше настоящее имя?

— Просто Аяна. У нас же нет ни отчеств, ни фамилий.

Императрица поставила чашечку и взяла одну из фигурок со стола — пухленького ангелочка. Покрутила его в длинных пальцах.

— Так что за дело у вас ко мне, Аяна? — повторила она свой вопрос.

Я подвинула к себе шкатулку.

— Это древний артефакт, ваше величество, Снежная королева. Ей абсолютно нет цены. В ней целые века истории, дело даже не в материальной стоимости. Королева должна храниться только в главном музее. Я не могла доверить её ни посыльным, ни каким-либо ещё другим рукам. Только его императорскому величеству.

Открыв шкатулку, я протянула Марии Фёдоровне статуэтку. Мне стало страшно: а вдруг она сочтёт её недостойной внимания?

Однако, взяв в руки Королеву, императрица вытянула губы и округлила глаза.

— Что ж, понимаю ваше беспокойство… Аяна. Страшно было бы подумать, что её могли бы изуродовать, доставая камень. А ведь она, действительно, бесценна.

Как же я была благодарна императрице за эти слова!

— Я хотела отдать Королеву в руки его императорского величества, но буду счастлива оставить её у вас…

Мария Федоровна улыбнулась кончиками губ и слегка шевельнула пальцами.

Лакей, стоящий у двери по струнке, вышел. Вскоре появился камердинер, наверное — я не очень разбиралась в быте монархов.

Мария Федоровна сказала ему несколько слов по-французски и тот вышел.

— Мне кажется, я смогу вас некоторым образом отблагодарить за такое трепетное и ответственное отношение к сокровищам России. А так же за бескорыстие. Вы сами своего рода, драгоценность, Аяна. С вашей красотой вполне могли бы блистать в обществе...Да хотя бы и при