подавали бульон. Называлось это “по-деревенски”. К этому ещё поджаренный хлеб и шкварки. Когда я был маленьким, то очень это всё не любил. Есть меня не заставляли, однако если я не съедал положенные несколько ложек, то не получал десерта.

Я рассмеялась:

— Вы так вкусно рассказываете. Отдайте ложку, буду есть и всё это представлять.

Дмитрий зачерпнул ещё пару раз и, вытерев ложку листом подорожника, отдал её мне. Сам выудил веткой кусок мяса и вгрызся в него крепкими белыми зубами.

Я ещё немного поела нашего ароматного супчика. От мяса отказалась.

— Спасибо, Дмитрий. Сегодня и навсегда вы мой герой. И от ограбления спасли, и от голодной смерти.

— Кстати, об ограблении, — Дмитрий выбросил косточку в кусты и вытер руки. — Вы обещали мне, что покажете тот самый ценный артефакт. Мне по роду деятельности безумно интересно на него взглянуть. Стоит ли он вообще таких авантюр и приключений.

Я поднялась.

— Что ж, теперь уж точно придётся показать, чтобы вы убедились.

Достав Королеву, я привычно провела по ней пальцами, словно здороваясь с ней, и протянула фигурку Дмитрию.

Он разглядывал её очень долго и внимательно. На руках Клеменцова сидело несколько крупных комаров, однако он не замечал этого. Дмитрий касался потемневшего дерева и врезанного в него грубоватого великолепного сапфира.

— Потрясающе… — Дмитрий поднял на меня изумлённый взгляд. — Я даже представить себе не мог. Какого же она века? Не позднее шестнадцатого, полагаю.

— Это восьмой, — автоматически ответила я. О Королеве я знала всё, что знал Миша.

Клеменцов прищурился.

— Откуда вы знаете? Можно ведь только примерно предположить. Но если и вправду восьмой… Ей же не просто нет цены… Знаете, ваш Демидов ради неё по головам бы прошел, не погнушался бы ничем, уверяю вас.

Я вздохнула.

— К счастью, он не знает о ней. Никто не знает, кроме меня. И теперь вот вас.

Дмитрий качнул головой.

— Благодарю вас за доверие. Надеюсь, что оправдаю его. Вы абсолютно правы, что хотите передать это сокровище в царский музей. Я поступил бы так же.

Какое-то время мы ещё сидели у костра, говорили о Снежной Королеве, обсуждали наш дальнейший путь. Я осторожно, чтобы не сказать лишнего, рассказывала Клеменцову о том, что мне пришлось совершить для того, чтобы оказаться на этой дороге, на пути в Санкт-Петербург. Напомнила ему о той нашей встрече на базаре в N-ске.

— Постойте, у меня же есть для вас кое-что, — я вскочила и достала из саквояжа припрятанный в маленьком кармашке тот самый карандаш, который так бесстыдно спёрла у него в нашем балагане в стойбище.

— Что это? — Дмитрий, казалось, уже устал удивляться моим сюрпризам.

— Это ваш карандаш, — просто ответила я. — Помните, у нас вы работали с картой, и я… можно сказать, оставила себе на память этот карандаш. В память о нашей встрече… Простите, ради Бога, и… вот, возвращаю вам его.

Клеменцов расхохотался.

— Помню ли я? Да я если бы и хотел забыть, то не смог: настолько вы поразили меня тогда своими познаниями, своей необычностью. Не говоря уже о вашей причудливой красоте, — он приложил руку к груди и галантно поклонился.

Я зарделась, как девчонка на первом свидании.

— Так возьмите, — я всё ещё протягивала ему карандашик.

— Нет-нет, оставьте как есть, на память. Мне будет приятно, — он по-прежнему улыбался мне. Но и чуть иначе. Как будто тоже немного смущённо и взволнованно.

— Я вот думаю, — поспешила я сменить тему. — Как же я в итоге попаду на приём к его величеству? У меня была вся надежда на графа. А теперь?

Дмитрий задумался.

— А вот вы упомянули вдову Елагину с её рекомендательным письмом. Почему бы вам не попробовать воспользоваться им? Елагины — почтенный древний род. Возможно, фамилия привлечет внимание Марии Фёдоровны. Кстати, она имеет огромное влияние на своего сына. Поговаривают, что она влияет на все его решения.

Я махнула рукой.

— Бросьте. Где маленькая вдова Елагина и где мать-императрица? О той мимолётной встрече она явно забыла тут же.

Дмитрий пожал плечами.

— Во всяком случае, эта возможность у нас есть. И её непременно нужно использовать. Это, я вам скажу, один из лучших путей. Если бы удалось, было бы прекрасно.

Он вытянулся на траве и прикрыл глаза. Я последовала его примеру. Отдохнуть было необходимо. Ехать нам предстояло уже через несколько часов, а проспать хотелось сутки.

Мне показалось, что Дмитрий разбудил меня через несколько минут. Однако, когда я приподнялась, поняла, что солнце клонится к горизонту.

— Сходите к ручью, если хотите умыться, вон туда, — деликатно сказал Дмитрий, седлая лошадей.

А через полчаса мы уже мчались по пыльной дороге. Мышцы адски болели, но я терпела, потому что выхода другого не было.

На рассвете мы, как и в прошлый раз, свернули в лес. Я отказалась ждать обеда, желая только лишь лечь и спать. Одежда моя, волосы и лицо были покрыты слоем пыли. Пыль скрипела на зубах, от нее першило в горле.

— Как представлю, что ещё три недели в таком темпе… — я уже лежала на травке, подложив под голову кулак. — Нет, я не жалуюсь. Когда-нибудь и это закончится. Ещё и скучать буду по нашей дороге и разговорам…

— Вам не обязательно будет скучать, — странно ответил Дмитрий. Я взглянула на него, и он быстро продолжил: — В столице много развлечений. Когда вы окажетесь в высшем свете, вас это быстро увлечёт.

— Да ничего подобного, — запальчиво ответила я. — Моя жизнь и сфера интересов в другом, как и у вас.

Дмитрий сидел рядом со мной на расстоянии вытянутой руки. Он слегка коснулся моих волос. Всего на одну секунду, но от этого сладко забилось сердце, причем где-то в горле.

— Я — другое дело. Оказался на Севере не по своей воле. Студенчество у меня было весёлое. Знаете: золотые, балованные юноши из хороших семей, весёлые и беззаботные. Сочиняли эпиграммы, памфлеты. Ставили сатирические пьесы в студенческом театре. Ну и… в общем, мне пришлось бежать от доблестного правосудия за границу. Там я жил два года в Германии и Англии. Но без России не смог. Поэтому я вернулся и вскоре был арестован, сослан в Сибирь. Там уже увлёкся географией, исследованиями. Возвращаться в столицу не захотел. Обрёл малую родину и жизненный путь.

Я слушала его как зачарованная. В целом я все это знала, но слышать историю Дмитрия Клеменцова от него самого было таким удовольствием.

— Отдыхайте, Аяна, спите, — он ещё раз на секунду коснулся моих волос и поднялся. А я послушно уснула в ту же минуту.