– Покажи мне еще раз свою комнату.

Она опять повернула камеру и обвела комнату.

– Я так и знал! – удовлетворенно констатировал я.

– О чем ты?

– Доска на стене.

На мгновение стало тихо, и мне был виден только ее книжный шкаф.

– О боже, как неловко.

– Тебе не должно быть стыдно. Фанаты и не такое вытворяют! – Я захлебнулся смехом.

– Клянусь тебе, фотографию повесила Джемма, а я не сняла. – Квинн повернула камеру к себе и закрыла лицо ладонью.

– Наверняка исключительно в рамках сбора информации, – серьезным голосом проговорил я.

– Однозначно, – согласила она.

– И что показала собранная информация?

Она отняла ладонь и внимательно посмотрела на меня:

– Показала, что можно ошибиться. Что вещи, которые казались верными, могут быть лишены всякого смысла. Что можно привести сколь угодно аргументов, но в результате анализа все равно прийти к другому выводу.

– Это особый способ сказать мне, что я тебе симпатичен.

Она улыбнулась, а я сделал скриншот. Квинн, такая искренняя и настоящая, – это самое прекрасное, что есть на свете.

– Я выполнила твое условие, – сказала она, зевнув.

– Ну тогда я выполню свою часть.

Она положила телефон рядом с собой и закрыла глаза.

Я начал с Несказанного и пел с таким чувством, как никогда прежде, вкладывая гораздо больше смысла в каждый такт и каждое слово, чем обычно.

– Спокойной ночи, Мило, – прошептала Квинн, когда я допел.

– Спокойно ночи, – ответил я и положил трубку.

Я опустил телефон на грудь и не мог перестать улыбаться. Это чувство было слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Но это действительно была моя жизнь. Потому что я позволил себе окунуться в это чувство, как однажды сказала Квинн.

Квинн

Поезд метро снова опаздывал, но это было не страшно. Я воспользовалась временем – мы простояли пятнадцать минут в тоннеле перед станцией «Кингс-Кросс», – чтобы сделать запись в дневнике. Когда я наконец вышла на «Оксфорд-Серкус», меня встретил Мило, и у него был мягкий взгляд, но сам он был больше человеческого роста. Я улыбнулась и прошла мимо плаката, рекламирующего его новый альбом. Я практически скакала по ступенькам, которые вели в здание «Тринити Медиа», а проходя мимо ресепшена, я чуть ли не нараспев поздоровалась: «Счастливого доброго утра!» Не хватало еще, чтобы за моей спиной защебетали птицы и рассыпалась звездная пыль, как в диснеевском фильме.

– Доброе утро! – поприветствовал меня мужчина на ресепшене, которого я, приглядевшись, узнала.

– Ты Адам, верно? – вспомнила я. Клеа представляла мне его на второй день моей стажировки, когда спустилась со мной в бухгалтерию на втором этаже.

Он кивнул:

– Я иногда помогаю здесь, когда не хватает сотрудников. – Он почесал свой выдающийся подбородок, и меня тут же осенило, почему черты его лица кажутся мне такими знакомыми.

– Минуточку! Так это ты был вампиром на Хеллоуине? – спросила я.

Он лукаво улыбнулся:

– Верно. А ты была Алисой в Стране чудес. – Он улыбался такой же обаятельной улыбкой, как тогда в «Скай Гарден». Ну что же, вечер принял совсем иной оборот, и сейчас я готова была поблагодарить его за внезапное исчезновение.

– Хорошего дня! – пожелала я, а он еще раз махнул мне, и я прошла через турникет к лифту.

В офисе уже царила суета, и я пробралась в дальнюю часть зала к своему рабочему месту.

– Доброе утро, – поздоровалась я с Клеа.

– У тебя какое-то чересчур приподнятое настроение, – заметила она, держа в одной руке зеркальце и поправляя челку.

– Ты это поняла, даже не взглянув на меня? – удивилась я.

– Не волнуйся, твой звонкий голосок был слышен от самого лифта! Ты как будто в мюзикле поешь! – отложив зеркальце в сторону, она пропела: «Еще один солнечный день!»

Я исполнила несколько танцевальных па, как Эмма Стоун в «Ла-Ла Ленде», а потом села на свое место:

– Сегодня действительно чудесный день!

– Вот уж не думала услышать это сегодня именно от тебя! – покачала головой Клеа.

– О чем ты? – удивилась я, открывая ноутбук.

– Квинн, ты должна наконец взять за обыкновение читать по утрам новости, это неотъемлемая часть нашей работы.

– Но я читала новости, – принялась оправдываться я. – Пока ждала поезд, пробежалась по основным темам Би-би-си.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – продолжала высказывать Клеа.

– Да что случилось? – спросила я. – Неужели Джей Ло и Бен Аффлек сошлись в четвертый раз?

– Ты и правда не в курсе, – констатировала Клеа. – Поищи заголовки о Мило.

Мое сердце упало. Когда я вчера разговаривала с ним по телефону, все было в порядке. Ведь не могло случиться что-то плохое за такое короткое время?

Я быстро забила его имя в строку поиска.

Первый результат был от таблоида «Сан»: «Раскрыта самая большая тайна: где живет поп-звезда Мило Брикс!»

– О нет! – вырвалось у меня. Я нажала на ссылку. Статья начиналась с фотографии Мило крупным планом, застигнутого врасплох на палубе плавучего дома. Его волосы растрепаны, он что-то кричит папарацци, который его «щелкнул». Там же помещались другие фотографии, на которых видно, как он, разъяренный, снова спускается на палубу.

Мне стало дурно. Я ни за что не хотела читать статью и тут же закрыла окно.

– Как они нашли его?

Клеа с сочувствием посмотрела на меня:

– Понятия не имею. Видимо, кто-то подсказал. В «Маленькой Венеции» появилось по меньшей мере десять фотографов.

Я вытащила телефон и набрала номер Мило.

– Ну подойди же, – шептала я, слушая гудки на другом конце провода. Но Мило не отвечал.

«Пожалуйста, срочно перезвони», – написала я дрожащими пальцами. Я боялась думать о том, как он себя чувствует. Плавучий дом – единственное место в Лондоне, где он чувствовал себя свободно. А что, если он решит, что это я его выдала? Нет, я смогу объяснить ему, что я тут ни при чем. Но сколько бы я ни звонила, Мило не отвечал.

Мое хорошее настроение испарилось на весь оставшийся день. Сосредоточиться на работе я тоже не могла. Тексты плыли перед глазами, а на совещании я все пропускала мимо ушей. Почему Мило не отвечал? Даже его гнев я бы перенесла легче, чем молчание.

Фиона решила не размещать фотографии, сделанные папарацци, и новости о хаусботе Мило, потому что на следующую неделю была запланирована публикация моей статьи.

– Мы должны все взвесить: количество кликов на следующей неделе предположительно будет гораздо выше, чем сегодня.

Я была рада этому решению, но до сих пор не могла понять, как это вообще могло произойти.

– Ты кому-нибудь рассказывала? – спросила Клеа за обедом. Она ела, а я только смотрела на свою курицу в сливочно-томатном соусе, лежавшую на тарелке. – Может быть, кто-то слышал, как ты говорила по телефону?

Я покачала головой.

– Нет, я никогда никому не говорила о лодке и не называла адрес. – Я пожала плечами. – Я рассказывала Пиппе, Джемме и Нив. И, конечно, тебе. – Я сдвинула макароны с одной половины тарелки на другую. – Может быть, ты?

– Я бы никогда так не поступила, Квинн! – задохнулась Клеа.

Отложив вилку, я потерла виски.

– Я знаю! Прости. Я просто не представляю, как это могло произойти. Вчера все было так хорошо, а теперь… – У меня на глазах выступили слезы,