о котором я ничего не знаю? Это могло бы объяснить ее расположение ко мне.

Фиона закрыла за собой дверь и показала на стул перед своим столом:

– Присаживайтесь.

Я села, а она заняла место в большом кресле.

– Это очень хорошая работа, мисс Хэйвуд. Интересная постановка вопроса, безупречный подбор информации, фактор знаменитости тоже учтен.

– Благодарю вас, – ответила я, чувствуя, что краснею. Фиона только что сделала мне настоящий комплимент.

– После учебного блока вы не вернетесь в «Селебритан».

– Что? – Я была ошарашена этой новостью. Не может этого быть! Она только что сказала, что я проделала хорошую работу. Почему тогда она хочет избавиться от меня? – Прошу вас, ведь я сделала все, что…

Фиона подняла руку, и я замолчала.

– Вы не вернетесь в «Селебритан», потому что я предложила вашу кандидатуру в «Лондон Геральд». Коллеги в поисках сотрудника и очень ждут вашего выхода на работу в марте, когда вернетесь из школы журналистики.

Я на минуту лишилась дара речи. Я ожидала всего, только не того, что Фиона учтет мое пожелание работать в ежедневной газете.

Она подошла к окну.

– Я знаю, что все обо мне говорят. Но я хорошо ориентируюсь в своей работе и знаю, куда пристроить свои таланты. А вам однозначно здесь не место.

Она указала сигаретой в мою сторону:

– Вы боролись и доказали, на что способны. Пусть это будет для вас хорошим опытом, и покажете там, на втором этаже, чему мы вас научили.

Я улыбнулась:

– Так и сделаю. Обещаю.

Фиона снова затянулась.

– Откуда вы родом?

– Из Спилсби, – ответила я.

– А я из Ливерпуля, – поделилась она в ответ. – В шестнадцать сбежала в Лондон, хотелось вырваться из дома. Тогда я нашла крошечную комнатку на Кортнелл-стрит в Лондоне и работала, делала карьеру. – Ее губы тронула легкая улыбка, придавшая ее лицу непривычно мягкое выражение. – Все эти прозвища, которыми меня награждали за годы работы, только подстегивали меня идти вперед: Хамка Бартон, Мерзкая Фиона, Людоед… С каждым новым словом я понимала, что продвинулась еще немного вперед. Чтобы чего-то достичь в этой профессии, надо стараться изо всех сил. Никогда не сдавайтесь! – Она посмотрела мне в глаза, и на короткий миг я увидела искреннюю Фиону.

– Спасибо, Фиона, – сказала я. – Мне очень важны ваши слова.

Фиона еще пристально посмотрела на меня и резко села обратно за стол.

– Как бы то ни было, желаю успеха. – Она протянула мне руку, но ее лицо снова закрылось.

Я пожала ей руку и направилась к выходу.

– Закрыть дверь, или?..

Фиона раздраженно махнула рукой, сигнализируя, чтобы я уходила, и снова обратилась к своему ноутбуку.

Некоторые вещи, пожалуй, никогда не изменятся. Но когда я в этот раз возвращалась на свое рабочее место, все было иначе. Я справилась!

Мило

– Подняться с тобой наверх? – Ария смотрела на меня из-под своих порхающих ресниц. Она скинула туфли на каблуках и сложила свое длинное платье на полу автомобиля.

Я поколебался с минуту. Могу ли я заполнить ужасную пустоту этого вечера? Представление о том, что мне придется снова в одиночестве сидеть в четырех неуютных стенах гостиничного номера, абсолютно не казалось заманчивым.

Ария расценила мою нерешительность как приглашение и наклонилась ко мне.

– Ну давай, – выдохнула она и поцеловала меня в шею. – Ты же знаешь, что мы можем приятно провести время вместе.

Приятно провести время. Вообще-то я должен быть вне себя от радости, получив целые три награды, но когда я стоял на сцене и смотрел в толпу, то не испытывал совершенно никаких эмоций. Ли пытался развеселить меня, демонстрируя чрезмерную радость за мои успехи, а я думал только о Квинн.

Ария медленно провела ладонью по моей руке вверх до плеча.

Когда Ли предложил сделать небольшой промоушен, во время которого мы с Арией должны были появиться вместе на красной дорожке, мне показалось, что это неплохая идея. Команда Арии сразу подключилась. У нас довольно схожие воззрения: ради публики и карьеры мы примеряем те роли, которые от нас ожидают. Это все входит в условия сделки.

Вопрос только вот в чем: по-прежнему ли мне это подходит? С тех пор, как я познакомился с Квинн, все переменилось. Она показала, чего мне не хватает в жизни, и все-таки я не мог вернуться к этому ощущению. Все закончилось настоящей катастрофой, и с тех пор, как мне пришлось на прошлой неделе пеерехать из хаусбота, я немного потерял себя.

Я уклонился от поцелуя Арии, и она отстранилась.

– Как думаешь, можно ли быть по-настоящему самим собой, если постоянно играешь какую-то роль? – спросил я ее.

Ария вздохнула и выпрямилась:

– Серьезные разговоры? Обязательно сейчас, Мило?

Я провел пальцами по переносице:

– Извини.

– Ты и так весь вечер был как будто не здесь, – заметила она.

Она права. Хотя мы физически находились вместе, мои мысли были далеко.

– Сейчас как-то всего накопилось. – Я отстегнул ремень безопасности. – Будет лучше, если ты не станешь подниматься. У меня нет настроения на что-то поверхностное. И вообще не хочу ни на кого отвлекаться.

Ария только кивнула.

– Виола, разумеется, отвезет тебя домой, – сказал я.

Когда я открыл дверцу, собираясь выйти из машины, она сказала:

– Существует граница, которую мы не должны переступать.

Я снова повернулся к ней:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты спросил меня о роли, которую мы играем. Думаю, если в этой роли ты теряешь себя, то это слишком дорогая цена. – Она пожала плечами. – Я играю в эту игру по своим правилам, так же как и ты. Только так у меня сохраняется ощущение, что я по-прежнему контролирую свою жизнь. Но нужно следить, чтобы этот контроль не превратился во внутреннюю тюрьму.

Я разглядывал ее смягчившиеся черты лица. Она точно поняла, что я имел в виду.

– Спасибо.

– Пока, Мило, – сказала она и, расправив плечи, нажала на кнопку, опускающую перегородку между Виолой и салоном. – Не могли бы вы, пожалуйста, отвезти меня в аэропорт? Я все-таки полечу сегодня обратно в Нью-Йорк.

Я закрыл дверцу и подождал, пока Виола развернется на подземной парковке. Почему-то меня не покидало чувство, что мы с Арией вряд ли когда-нибудь встретимся снова.

Я направился к лифту, который должен был доставить меня в апартаменты на самом верхнем этаже «Хаятт Ридженси».

– Добрый вечер, сэр, – приветствовал меня швейцар, когда я зашел внутрь.

Я кивнул ему и, когда мы поднялись наверх, дал чаевые. Огромный номер был темным, и только огни с улицы отбрасывали длинные тени через окна в пол.

Я рассеянно вглядывался в панораму города. Интересно, что бы сказала Квинн на этот вид из окна?

– Другие люди многое бы отдали, чтобы жить здесь, – подбадривал меня Ли, когда мы переносили мои вещи. – И потом, это же временно.

Конечно, здесь роскошно, но мне тут неуютно. Я скучал по маленькой, родной каюте. Когда я смотрел из окна плавучего дома на воду, мог приводить в порядок мысли и обдумывать тексты новых песен. В стерильных и безжизненных гостиничных номерах все ощущается ненастоящим. Дни просто тянулись и уходили, а я даже не брал в руки гитару. И хотя у меня