раскрасилось такими яркими и живыми переливами розового, алого, оранжевого и темно-синего, что у Лидии перехватило дыхание.

– Как красиво, – прошептала она завороженно и краешком глаза заметила, как Джейк улыбнулся в ответ.

– Очень, – просто согласился он и, потянувшись за рюкзаком, выудил оттуда толстый флисовый плед для Лидии, которая благодарно в этот плед завернулась. Вечер выдался мягким, но сочившийся из-под деревьев холодок уже начал покусывать ее голые руки и ноги. Похоже, Джейк всегда знал, что ей надо конкретно сейчас. Иной раз знал даже раньше, чем она сама это понимала.

Расстелив второй плед у себя на коленях, он снова полез в рюкзак, и, когда протянул ей исходившую паром пластиковую кружку горячего шоколада, Лидия была готова его расцеловать. Она обхватила кружку обеими руками и прикрыла глаза – так ей было сейчас хорошо.

Они сидели, болтая о пустяках и прихлебывая шоколад, а вокруг потихоньку сгущалась ночь. Лидия даже не замечала этого, пока Джейк вдруг не сказал:

– Лили, посмотри наверх.

Она поморщилась от чужого имени, но все равно подняла голову и невольно вскрикнула от представшего ее взору зрелища. Потемневшее черно-синее небо было сплошь усыпано светящимися точками. Лидия в жизни не видела столько звезд.

– Ляг на спину, – предложил Джейк, расправляя одеяло, чтобы ей было удобнее, и сам тоже лег рядом, набросив свой плед на них обоих.

Они пролежали так, бок о бок, минут двадцать в полном молчании. Каждый с головой ушел в свои мысли. Лидия не могла толком сосредоточиться ни на чем, кроме красоты над ними – мириад звезд, сверкавших, точно стайки ярких рыбок, на фоне безбрежной темноты ночного неба. Хотелось плакать, хотя она сама толком не понимала почему.

– Начинаешь чувствовать себя таким крошечным, да? – внезапно сказал Джейк, и Лидия чуть не подпрыгнула от неожиданности. Он тихонько рассмеялся. – Прости, не хотел тебя пугать.

Она лишь улыбнулась.

– И правда, чувствуешь себя совсем крошечным. – Ночной воздух холодил шею, и Лидия натянула одеяло повыше. – Как жалко, что я не знала, что такие места вообще существуют. В смысле, раньше не знала. По-моему, когда смотришь в такое вот небо, все свои проблемы кажутся незначительными.

Она покосилась на Джейка, но тот снова устремил взгляд на звезды, озарявшие ярким сиянием очертания его лица.

– Если я тебе кое-что скажу, – начал он странным далеким голосом, который она уже слышала от него раз или два, – обещаешь не смеяться?

Она кивнула, хотя и не хотела давать никаких твердых обещаний. Она вовсе не всегда умела контролировать свои реакции.

Он медленно кивнул в ответ и заговорил снова.

– Мне кажется, звездам можно рассказать что угодно. Типа любую свою проблему, и совершенно неважно какую, все равно до звезды-то – сколько там? – по меньшей мере пять или шесть световых лет, верно?

– По меньшей мере, – авторитетно подтвердила Лидия, хотя на самом деле не имела даже самого отдаленного представления, сколько там до звезд.

– А это примерно шесть триллионов миль, так что, когда разговариваешь со звездами, что бы ты ни сказал – твоим словам понадобится около восьмисот тысяч лет, чтобы туда попасть. – Даже при свете звезд Лидия видела, как губы его изогнулись в улыбке. – По меньшей мере.

Она тоже улыбнулась. В груди потеплело.

– Кажется, ты всерьез прорабатывал эту тему.

– Ну да, – легко согласился он, и Лидия заулыбалась еще шире.

– Так что у меня есть своя теория, что, когда говоришь со звездами, можно говорить все без утайки, – продолжил Джейк, и от его певучего голоса по коже у Лидии поползли мурашки, – потому что к тому времени, как они услышат, что ты сказал, тебя уже давным-давно не будет на свете.

Почему-то от его слов у Лидии сжалось горло, по телу пробежал холодок. Она отозвалась самым веселым тоном, какой только могла изобразить:

– Знаешь, я вижу в твоей теории как сильные, так и слабые стороны, но сама идея мне нравится.

Он тихонько рассмеялся, как будто и ему к горлу подступал комок, а когда повернул голову, совсем немного, чтобы посмотреть на Лидию, она не могла понять, что означает выражение у него на лице.

– Что такое? – спросила она чуть слышно. Он окинул быстрым взглядом ее лицо и только потом ответил.

– Ничего. – Однако по голосу было не похоже, что он говорит правду.

Лидия снова перекатилась на спину – прочь от искушения, которое представлял собой этот лежащий рядом невозможно прекрасный мужчина. От притяжения этих губ – губ, о которых она не переставала думать с того самого дня на пляже, как отведала их вкус.

Ее выдержка и самообладание сейчас были достойны любой награды мира!

Джейк тоже сменил позу – перевернулся на бок, лицом к Лидии, и попытался было опереться на правую руку, но поморщился и снова откатился назад.

Лидия посмотрела на него. Где-то в груди у нее слабо затрепыхалась тревога.

– У тебя еще болит рука? – спросила она и тут же, не успев подумать, добавила: – Ну то есть после…

– Автокатастрофы? – откликнулся Джейк, не дав ей оборвать фразу, как она делала обычно. Лидию словно молотом по голове ударили.

«Елена», – прошелестело в мозгу. Лидию охватило знакомое, привычное ощущение – как будто она уходит под воду. И в то же время нечто в тоне Джейка подсказывало, что он наконец говорит правду, и это осознание дарило уже другое чувство – тихий шепоток радости прорезался через унылый гул скорби. Лидия глубоко вздохнула, но ей все равно не хватало воздуха – точно безжалостные руки из ниоткуда сжимали легкие, мешали дышать.

– Я это честно заслужила, – сказала она, не глядя на него, и хотя грудь по-прежнему сжимало, но в глубине пробивался теплый живой огонек.

– Пожалуй, да, – отозвался он, и, даже не глядя на него, она знала, что он улыбается. Джейк глубоко вздохнул, а когда заговорил снова, голос его звучал неузнаваемо – тихий и отчетливый, с мрачными нотками, на которые она не считала его способным.

– Вышло ужасно глупо. – Он рассмеялся коротко и без тени веселья. – Предстояло большое соревнование, самое важное в году, а может, и во всей моей карьере. Я бы непременно выиграл: я был в самой лучшей форме за всю мою жизнь. – Он поднес руку к лицу, поскреб успевшую проступить щетину. – И за два дня до начала соревнований я врезался в дерево. Сломал руку. На этом вся моя карьера и кончилась – вот так, в один миг.

У Лидии не было слов. Тянущее ощущение горя внутри усилилось, подстегнутое воспоминаниями о той ужасной ночи двадцать лет назад. Перед